dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Кстати, в реальности мало кто хочет отключать Интернет (из тех, у кого есть возможность это сделать, конечно). Интернет это ценный транспорт для самой разной информации. Потерять его – ну это только в крайнем случае, без особого желания. Рубильники, “красные кнопки” являются скорее инструментами устрашения. Точнее, возможность “отключения Интернета”, это хороший козырь потому, что принятие важных глобальных решений базируется на оценке именно возможностей другой стороны (а не её “намерений”, о которых твердят в прессе).

Сейчас стала популярной тема “зелёной кнопки” – то есть, принудительного “навязывания” Интернета на той или иной государственной территории. Тема возникла раньше, чем случились недавние громкие события в Египте. Но история с временным исчезновением египетского Интернета интерес к “зелёным кнопкам” подогрела. Можно вспомнить про “голоса” – радиостанции, вещающие с пропагандистскими целями на заданную территорию. Технология старая. Сейчас её реализуют на более высоком уровне: вещать могут и радио-, и телевизионные станции, при этом передатчики можно размещать на борту самолётов.

Понятно, что Интернет на голову выше этих старых “голосов”. Сеть – интерактивная, и позволяет организовать многосторонний обмен сведениями, новостями, информацией; позволяет построить обратную связь, собирать статистику в реальном времени. Более того, пользователи привыкли к механизмами коммуникации, которые работают на базе Интернета. Да что там, очевидно – Интернет это сила. Взять в свои руки штурвал, получить возможность управлять – вот годная стратегия. И, действительно, если есть штурвал, то нужно позаботиться о механизмах, позволяющих продавливать информационное поле через границы территорий, “навязывать” Интернет, если вдруг понадобится.

Как раз наличие таких возможностей и механизмов ведёт к пониманию того, что государства усиливают свой информационный суверенитет. Наверное, уже в ближайшие два-три года мы увидим некоторые результаты усиления. Вот правда пока не ясно какие. Ведь наличие штурвала не означает, что главного рубильника больше нет.

Тук!

(Редкую числовую последовательность на этот раз не стану приводить – все уже знают об энциклопедии последовательностей.)

Между прочим, в целом пассивный сенсор сложнее использовать в сложной системе наведения, чем активный. Потому что если вы сами излучаете зондирующий сигнал (например, в случае с электромагнитными волнами), то, по крайней мере, знаете все параметры этого сигнала. Это облегчает анализ принятого отражённого излучения. Более того, можно изменять параметры зондирующего сигнала для того чтобы измерить какие-то неоднозначности в наблюдаемой “отражённой” картине и удалить их. Это часто используется в РЛС.

А если у вас только пассивный сенсор, то в таком случае больше неопределённости. Конечно, световое оптическое наблюдение, например, может использовать тот факт, что параметры солнечного света известны. Куча интересных результатов возникает в том случае, если используются два синхронных сенсора – один принимает солнечный свет, второй наблюдает объект; при построении изображения используется приведённая по времени информация от обоих сенсоров (датчиков). Но на практике довольно сложно получить подробную модель освещения объекта, потому что нужно учитывать множество факторов, локализованных где-то там рядом с этим объектом. В случае с ИК-наблюдением или пассивным радионаблюдением – тоже проблемы. Правда, часть из них можно попытаться решить, если вписать в систему наблюдения некоторые эффекты с заведомо известными характеристиками. Главный из них – движение сенсора.

Понятно, что информация о движении сенсора известна: ну, раз мы сами им двигаем, то траекторию можно измерить с нужной точностью. Более того, можно задать ту траекторию, которая нужна. При движении сенсора, картинка будет меняться, анализ изменений позволяет улучшить результаты наблюдения. Самый простой пример – определение расстояния до объекта с помощью одного сенсора: передвинули и измерили параллакс.

Но вот активные системы себя выдают. Это недостаток.

Наверное, практически все слышали, что в конце недели Египет быстро и успешно отключил свой сегмент Интернета от глобальной Сети. Раньше такого массового директивного отключения не было. Понятно, что ни распределённая DNS, ни методы административного управления системами адресации, ни, скажем, принципы распределения IP-адресов и маршрутизации – не могли бы помешать задействованному национальному рубильнику.

А сам этот исторический случай на практике демонстрирует ошибочность годами тиражируемых в СМИ и между интернет-пользователями утверждения о том, что “Интернет – децентрализованная независимая Сеть, построенная в виде распределённой структуры, где нет центрального выключателя”. Да, распределённую и “невыключаемую” центрально компьютерную сеть можно построить на базе протокола IP. Именно такой проект штатовские исследователи показывали военному ведомству, когда строили прототип Интернета в конце 70-х. И описывая историю Сети мы всегда тот проект вспоминаем. Вопрос в том, построен ли современный Интернет по всему миру в рамках того же проекта и на тех же принципах? Сеть, построенная на IP, не обязательно является действительно децентрализованной системой. Особенно если администраторы узлов по каким-то причинам не желают сохранять связность сегментов, а администрация сегмента не заботится о децентрализации (вспомните про точки обмена трафиком, их количество и так далее).

Ещё интересен вопрос влияния всей этой истории с отключением на будущее Сети. Ведь регулярно проводятся форумы по управлению Интернетом – это мероприятия, в рамках которых теоретически обсуждают то, как нужно дальше рулить Сетью. Очевидно, теперь на этих форумах и, конечно, в ICANN станут активно развивать новую тему: как глобально гарантировать всем землянам право доступа к Сети. (Право такое уже давно обсуждается.)

Или вот раньше популярным был вопрос: а что делать, если Штаты отключат нам национальный Интернет своим главным рубильником? Теперь, на примере Египта, задумаются, как бы, напротив, гарантированно отобрать локальный рубильник, позволяющий быстро и осознанно отключить целый национальный сегмент от Штатов и остального мира. Потому что эта проблема напрямую связана с контролем за Сетью.

Вот в Штатах продвигают новую мишень ZGQM-173A – это сверхзвуковая маневрирующая мишень, которая должна имитировать советские (по происхождению) противокорабельные крылатые ракеты “Клаб”.

Интересное дело: для того, чтобы более эффективно отлаживать противоракетные системы нужны мишени, тщательно имитирующие средства противника по параметрам, важным для задач перехвата. С современными истребителями, скажем, это не сложно. Они близки друг к другу по динамическим характеристикам. Более того, близки даже истребители разных поколений. Поэтому можно взять старый самолёт, оснастить его специальными системами управления – и качественная мишень готова. Причина в том, что всякий истребитель – не особенно оригинален.

А вот если речь заходит об оригинальных ракетных системах, то возникают дополнительные задачи: ведь если собственных ракет подобного класса нет, то, фактически, для создания мишени придётся преодолеть все те технологические трудности, которые преодолели конструкторы исходной ракеты. Получается, что нужно не то чтобы мишень сделать, а практически построить такую же ракету. Ну понятно, там есть важные аспекты, которые для мишени не так актуальны – системы наведения, дальность полёта и так далее. Но оказывается что эти аспекты как раз наиболее универсальные, так что даже если нужно было бы их смоделировать, то приделать к готовой ракете или ракете-мишени уже не так сложно. А со всем остальным придётся повозиться. Или пришлось бы, если не получается закупить образцы.

Другой пример: ракетные торпеды типа “Шквала”. Опять же – попробуй построить такую мишень, пригодную для применения: там весь фокус и кроется в группе технологий подводного движения, наделяющих данное изделие преимуществами. То есть, придётся самостоятельно полностью овладеть оригинальной технологией (эквивалентно постройке собственных систем вооружения того же типа) или остаться без мишеней.

Всегда интересны перспективные методы борьбы с боевыми роботами будущего. Если таковых построят. Понятно, что обычные вооружения тут не очень эффективны, потому что допущенный на поле боя робот специально сконструирован, чтобы таким средствам противостоять. То есть, роботы не только бронированы, но ещё и могут совершать разные там прыжки, устойчивы к перегрузкам, могут просто уклоняться от пуль и снарядов (пару лет назад уже было показано в лабораторных условиях – там не такая большая скорость реакции нужна). Группы роботов действуют согласованно, поэтому если один заметил опасность, то разбегаются по укрытиям все члены группы. И так далее.

Роботы – хитрые машины. Поэтому тут подходят хитрые методы борьбы. Где уязвимость роботов? Они не обладают полноценным интеллектом. А поэтому их гораздо проще дезориентировать, чем подготовленного человека. А значит, тут хороши средства нестандартного изменения “среды” на поле боя. Речь вот о чём: например, можно изготавливать очень скользкие поверхности, которые при этом совсем не похожи на лёд, а, скажем, имитируют асфальт, и выкладывать ими участки на пути роботов. Понять, что именно происходит, после того как один или два компьютеризированных механизма подскользнутся и потеряют ориентацию в пространстве – это роботам нелегко дастся. Хотя, конечно, при условии оснащения продвинутым ПО, постепенно могут сообразить, что присутствует некая опасная для передвижения полоса.

Скорее всего будут неплохо работать замаскированные нетривиальным образом активные ловушки. Например, мины, представляющие собой что-нибудь вроде медленно переползающих по полю кустов. А можно и ещё что-то придумать. Главное, что “эффект неожиданности” он для роботов вообще будет часто фатальным.

У Игоря Иванова заметка “Бурная жизнь позитронов” – очень занимательно, про физику на масштабах времени в наносекунды.

Кстати, первые вычислительные системы распознавания речи конструировали ещё где-то в 60-х годах прошлого века. С тем чтобы решить исключительно практическую в своём роде задачу эффективного использования мощностей аудиозаписи для систем прослушивания переговоров. Задача вот в чём: есть возможность прослушивать некий важный канал речевой связи (организовали, скажем, утечку); канал используется интенсивно, а полезные сведения могут содержаться только в небольшой части переговоров, которые и нужно записывать. Автомат мог бы распознавать голоса участников переговоров, узнавать важных персон и включать запись только когда именно они общаются.

Экономится магнитная лента. Ну или там проволока, не так важно, что именно. Для 60-х это весьма важная экономия, потому что записывающее устройство установлено, например, прямо в линии, в каком-нибудь колодце или туннеле, забирать и заменять кассеты – то ещё приключение. Время записи принципиально мало, потому что сверхкомпактных микроэлектронных ОЗУ ещё нет, а проволока (ну, хорошо, лента) – она очень быстро заканчивается.

Подобную систему распознавания, – или точнее её будет называть системой “узнавания”, – работающую в качестве триггера, в теории можно сделать чисто аналоговой. Но вот чтобы свести к разумному значению количество ложных срабатываний нужно отслеживать и анализировать звук на некотором временном интервале, то есть, просто по одному “срезу” сигналов в фильтрах качественно идентифицировать говорящего не получается. (Останавливать запись, наверное, можно, используя стандартные командные сигналы, которые присутствуют в канале.) Реальная эффективность подобных систем не ясна. Часто рассказывают, что большие по размерам опытные образцы не справлялись с задачей: триггер срабатывал слишком поздно – важный человек уже заканчивал разговор и вешал трубку.

Сейчас, когда компьютерное распознавание речи достигло нужных высот, проблема с временем записи потеряла актуальность: записывать речь в компактное устройство можно месяцами и годами, всю подряд. И при необходимости выбирать нужный фрагмент позже.

Кстати, подборка из нескольких заметок по теме малой заметности, появлявшихся на dxdt.ru:

• Малозаметные истребители на практике;
• “Стелс” и управление сигнатурой;
• ЭПР и сигнатуры: анализ по фото;
• Обнаружение “Стелс”: шведский след;
• ЭПР и “Стелс” – развитие темы.

Между прочим, вот правильное сопло “с лепестками”, это в продолжение темы китайского истребителя:

Фрагмент вот этой фотографии:

(Фото: Lockheed Martin)

Вот бывают устаревшие комплексы ПВО. Предположим, что у кого-то только устаревшие комплексы, да и мало их при этом и все они ближнего действия и так далее. Но вот ракеты в таких комплексах – самые настоящие, при этом если рядом с целью подорвать, то мало не покажется. Тем не менее, на первый взгляд, такая сторона – слабая, потому что не имеет возможности оперативно обнаруживать большое число воздушных целей и их обстреливать. Даже чуть более современный противник может преодолеть такую систему ПВО без потерь.

Но представьте, что у этой стороны появляется высокотехнологичный сверхсовременный союзник, с единственным ограничением – он не может себя проявить, открыто оказывая поддержку. А задача союзника состоит в том, чтобы, в случае конфликта с участием слабой стороны, передавать этой слабой стороне информацию о тактической обстановке в воздухе, ну и помогать наводить ракеты. Всё в режиме онлайн. Как быть? Установить собственные комплексы сильный союзник не имеет возможности. Модернизировать имеющиеся системы, добавив своё оборудование – тоже не может, слишком явные следы. Даже протянуть там кабели какие-нибудь – и то нельзя.

Но отличное решение – есть. Этот сильный союзник должен использовать активные системы помехопостановки, разработанные для устаревших комплексов ПВО слабой стороны. Как? Да просто помехи, передаваемые помехопостановщиками, будут не помехами, а информацией о настоящих целях. Союзнику и слабой стороне нужно только договориться, что помехам не будут мешать (а наоборот – помогать им). Ну а наведение ракет там вообще по командам с земли, как известно.

В итоге, например, самолёты ДРЛО сильного союзника (AWACS, значит – ну вы поняли) собирают подробнейшую информацию, которую по внутренним сетям доводят до дежурных самолётов радиоэлектронного противодействия, а те нужные сведения перегоняют по радиопомехам в отсталые комплексы ПВО слабой стороны. Комплексы работают по помехам. Никаких следов потом нет, а вот результат работы отсталой ПВО – удивительно качественный, позволяет наносить урон технически превосходящим силам.

Такая история.