dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Кстати, сейчас опять модно сравнивать статистику успешных и неуспешных запусков ракет-носителей. Но дейсвтительно информативной была бы оценка по доставленному на орбиту весу, по полезной нагрузке (с учётом, конечно, потерь от неудачных пусков, тоже взятых по полезной нагрузке).

«Протон-М», видео. А писать тут, собственно, нечего.

(Официальное сообщение. Цитата: ” на 17 секунде […] полета произошло аварийное выключение двигателей”.)

В ICANN (это, если кто не помнит, корпорация, управляющая распределением адресных ресурсов Интернета) готовят новые правила для регистраторов доменов. Помимо прочего, там есть ряд пунктов, прямо требующих от регистратора проверки предоставленных потенциальным администратором домена контактных данных.

Помимо пассивного контроля валидности записи почтовых адресов (речь об “офлайновых” адресах) и телефонных номеров, присутствует и активная проверка: регистратор должен отправить запрос подтверждения либо на адрес электронной почты, либо на телефонный номер, указанные администратором. Если подтверждение не сработало, то домен предлагается не регистрировать. В качестве примера схемы получения подтверждения приводят отправку уникального кода, с возвратом последнего прочитавшим сообщение администратором. Кроме того, в случае, если автоматическая проверка не сработала (или её не реализовали), сотрудник регистратора может “позвонить голосом”, запросив “коды доступа”. Это довольно заметное нововведение, подразумевающее, что подобные проверки должны проводиться всеми регистраторами, заключившими данное соглашение с ICANN (обратите внимание, что соглашение, пока, касается далеко не всех доменов).

(Эффективность подобных методов, если рассматривать их как средство снижения степени анонимности при регистрации доменов, – это совсем отдельная история, тут интересна общая тенденция.)

Опять наблюдается волна запросов с попытками подбора паролей к WordPress. Много IP-адресов. Запросов, если не фильтровать, – тысячи. Судя по всему, это повтор аналогичной атаки, проходившей в апреле. Схема та же. Сперва бот определяет имена пользователей, существующие на сайте. Делается это при помощи отправки запросов в форму восстановления паролей, с разными логинами. WordPress возвращает разные ответы, в зависимости от того, существует ли логин (имя пользователя). После того, как построен список имён пользователей, начинается перебор паролей для них.

Бороться с этим можно разными способами. На мой взгляд, самый подходящий вариант – интеллектуальное блокирование сканирующих IP-адресов, например, при помощи fail2ban (или аналогичного инструмента).

Кстати, вот газета цитирует слова Эдварда Сноудена:

“My position with Booz Allen Hamilton granted me access to lists of machines all over the world the NSA hacked,” he told the Post on June 12. “That is why I accepted that position about three months ago.”

[“Моя должность в Booz Allen Hamilton давала мне доступ к спискам машин по всему миру, которые находились под контролем АНБ. Вот почему я стал там работать, около трёх месяцев назад.” (Вряд ли под hacked нужно понимать прямо “взлом”, хотя, кто знает. – АВ)]

Это как раз цитата к вопросу о том, почему разведывательным спецслужбам класса АНБ не подходит простой “доступ к серверам”. Именно об этой технической особенности сбора информации я писал не так давно:

Это архитектурная ошибка, которая приносит большие дополнительные проблемы. Например, компания, предоставляющая такой доступ, будет видеть, куда и как ходили специалисты спецслужбы, за кем они наблюдают, какие данные им интересны больше других. Это – утечка.

Занятное сейчас время в истории российского Интернета. Больше года назад мы с Артемием Ломовым написали для “Доменных имён” статью “Сценарии конца Интернета”, я уже как-то приводил на неё ссылку. В качестве первого сценария конца в статье приводится сбой “Красной кнопки” – механизма, призванного блокировать отдельные сайты. Процитирую пару моментов:

Предположим, что такую кнопку создали. Неважно как. […] При создании кнопки не предусмотрели всех мер по ее защите, по исключению ложного срабатывания. Еще бы! Кнопку конструировали для того, чтобы отключить интернет-ресурсы, и всякие излишние меры предосторожности тут вредны — вдруг в ответственный момент они помешают?

В общем, однажды кнопку включат для того, чтобы заблокировать один интернет-ресурс, но в результате срабатывания технологического механизма заблокированным и отключенным окажется весь Интернет. «У-упс! » — вежливо произнесет оператор кнопки, обозначив окончание очередной эпохи.

Думали, фантастика. Но уже в мае этого года из-за серьёзной архитектурной ошибки в реализации блокирования сайтов “Ростелеком” на некоторое время закрыл доступ к “Яндексу”. То есть, первый сценарий уже заиграл.

На днях начала просматриваться вторая веха интернет-истории. Она связана с борьбой за “копирайт”. Конечно, этот сценарий, – он не новый, – тоже описан в статье:

Сценарий может подкорректировать вмешательство государств, которые […] запретят использование файлообменных протоколов и заодно социальных сетей, обяжут провайдеров блокировать соответствующие виды трафика и, например, разрешать доступ только по «белым спискам». Не ограниченное фильтрами использование Интернета вообще автоматически приравняют к «нарушению копирайта», не размениваясь на уточнения, и обычные пользователи потеряют ко всему этому технологическому безобразию интерес.

Нельзя, конечно, сказать, что описанные сценарии год назад являлись таким уж прямо открытием. Но что события пьесы станут развиваться с подобной быстротой, да ещё сразу по нескольким сюжетным линиям – это, действительно, неожиданно.

Историческое время.

P.S. Кстати, с апреля этого года я больше не являюсь главным редактором “Доменных имён”, но остался в редколлегии и веду в журнале раздел, посвящённый информационной безопасности.

Кстати, по теме обсуждающегося электронного письма, которое растиражировали в РИА “Новости”. Есть ряд хорошо известных методов аутентификации, пригодных для того, чтобы убедиться, что отправитель – настоящий.

Можно подписывать само сообщение, используя сертификаты, выданные тем или иным удостоверяющим центром (в том числе, специальным удостоверяющим центром). Проверять подобные подписи умеют современные почтовые клиенты. Можно использовать DKIM – технологию, добавляющую подпись в технический конверт сообщения электронной почты. Данная подпись, при помощи DNS, привязывает письмо к домену отправителя, позволяя проверить, что письмо действительно отправлено тем, у кого есть соответствующий ключ. Проверять DKIM умеют даже почтовые серверы. Подпись добавляется автоматически, тоже на стороне сервера. (Например, я давно использую DKIM для своей личной почты. Дополнительных проблем там нет, а задача – решается. Верификация DKIM и отображение соответствующего значка, кстати, есть в веб-интерфейсе “Яндекс.Почты”, и не только там, да.)

Технологии давно существуют, хорошо известны специалистам, но для важных сообщений их всё равно не используют (вопрос квалификации, наверное). И тут, вероятно, ничего уж не поделать.

Как я некоторое время назад писал, на сайте Роскомнадзора опубликованы технические рекомендации по методам осуществления блокировки доступа к ресурсам Интернета. Сегодня рекомендации обновили. Смотрим, какой метод описан в документе:

Рекомендовать использование следующей технологии для реализации блокирования:
[…]
b. Трансляция с помощью запросов в DNS доменного имени в IP-адрес

c. Создание и распространение по системе маршрутизации сети доступа провайдера специального маршрута для данного IP-адреса, направляющего трафик в специальный анализирующий сегмент

d. Проведение анализа проходящего через анализирующий сегмент сервер [трафика] (в исходном документе, видимо, опечатка – АВ), выявление запросов к URL, содержащихся в списке блокировки, уничтожение данных запросов или перенаправление их на специальный ресурс, уведомляющий о факте блокировки.

То есть, IP-адрес, соответствующий блокируемому домену, берётся из DNS, трафик, поступающий на этот адрес, отправляется в систему DPI, которая выбирает из пользовательского потока запросы на конкретные адреса, внесённые в список блокируемых. В случае с HTTP – это, например, GET. В целом, выглядит логично.

(Да, понятно, что есть куча специальных случаев, но это другая история.)

В основе криптографии, используемой в TLS (транспорт для HTTPS), лежат вовсе не абсолютно стойкие системы. Конечно, предположение о том, что кто-то тайно построил мощный квантовый компьютер и теперь легко вскрывает ключи RSA длиной до 4096 бит – слишком фантастично. Но можно предположить, что специализированные агентства, которые всегда имели мощную исследовательскую базу, научились резко снижать вычислительные затраты, нужные для факторизации больших чисел (это, как известно, “ломает” RSA). Конечно, быстрая факторизация – не единственный способ атаки на RSA, есть немало других, тоже вычислительно сложных.

Естественно, современная реализация TLS использует сеансовые ключи, генерируемые тем или иным алгоритмом, реализующим протокол Диффи-Хэллмана. Хитрость этого протокола в том, что даже если атакующий получил секретный ключ, используемый сервером, он не сможет расшифровать с его помощью сеансовый ключ. Но задачи, лежащие в основе и RSA, и схемы Диффи-Хэллмана – математически связаны между собой. Поэтому, если уж предположить, что некое агентство сумело сделать прорыв в этой области, то, вероятно, такой прорыв коснулся и той, и другой задачи. И вот поэтому появился смысл для записи сеансов HTTPS (и не только их), чтобы потом, с некоторой задержкой, расшифровать интересующие фрагменты трафика.

Известно, что по каналам Интернета ходит большой объём пользовательского трафика, который, при непрерывной записи, сложно полностью хранить (в течение длительного времени). Предположим, что гигабитный канал, имеющий усреднённую загрузку 80%, генерирует около 290 гигабайт “полезного” трафика в час. Это примерно 7 терабайт в сутки, то есть, если мы используем хранилище данных в 1000 терабайт (несколько тысяч жёстких дисков, несколько стоек в дата-центре), его не хватит и на полгода.

В приведённом выше расчёте не учитывается служебная информация, которая обеспечивает доставку пакетов по каналам связи. Не учитывается из предположения, что для целей записи трафика – она и не требуется. Естественно, несложно привести в пример случаи, когда требуется весь трафик, включая чисто техническую часть. То есть, объём хранения определяют цели. Если целью является наблюдение за пользовательской активностью, то можно подняться в сетевой модели на уровень приложений и принять во внимание тот факт, что существенную долю в интернет-трафике занимает тиражирование одних и тех же объектов. Например, это код веб-страниц, файлы изображений, видеоролики. Это позволяет сильно снизить требования по объёму.

Пусть пользователи просматривают популярный ролик на YouTube. Ролик не изменяется, соответственно, если его экземпляр есть в базе данных нашей исследующей трафик системы, то все пользовательские сеансы можно “сжать” до пары значений: “пользователь имярек – посмотрел ролик с индексом N”. Теперь данные миллиона пользователей, которые трафиком заполняют многие гигабиты, в хранилище уместятся в десяток мегабайтов. Хорошая экономия. То же самое касается веб-ресурсов: если имеется слепок состояния страниц (это, примерно, поисковый индекс), то можно сохранять лишь информацию об успешном доступе к веб-странице. То есть, вместо подробного трафика сохраняется глобальный лог действий с обнаруженными в Сети объектами.

Конечно, такая система, записывающая большие объёмы трафика, должна иметь некий кеш, в который попадает необработанный трафик: детально разбирать трафик на лету – слишком сложно. А основная проблема кроется в том, как именно за разумное время сопоставлять пользовательские действия с накопленной базой объектов. Причём, трудность не в самом поиске в базе, а в идентификации отдельных пользователей.

Кстати, касательно перехвата и расшифровки, при содействии сервис-провайдера, трафика HTTPS, идущего, скажем, между пользователем и веб-почтой. Ключи от SSL-сертификата для этого не являются необходимыми. SSL-сертификат обеспечивает не шифрование, а аутентификацию (идентификацию, если трактовать иначе); основное предназначение сертификата – привязать имя “субъекта” (например, доменное имя) к некоему публичному ключу. Да, после того, как ключ, связанный с сертификатом, признан достоверным, с его помощью организуется шифрование потока данных. Но для этого шифрования используется другой ключ – сеансовый. Специальный сертификат нужен для организации атаки типа “человек посередине”, а не для расшифровки записанного трафика.

Для того чтобы расшифровать ранее записанный трафик, требуется сеансовый ключ. Этот ключ – симметричный, его экземпляр есть на сервере (и на клиенте). Предположим, что трафик записывается где-то на пути, в точке перехвата, находящейся между клиентом и сервером, например, это зеркальный канал на опорной сети. Сервер запоминает сеансовые ключи (это, кстати, требуется для управления TLS-сессиями), а позже передаёт их копии стороне, записавшей трафик. Теперь трафик можно расшифровать и разобрать постфактум. И вот сеансовый ключ, как раз, строго необходим для расшифровки сообщения. При условии, что HTTPS реализован в современном варианте, запись трафика и, позже, получение только секретного ключа, соответствующего SSL-сертификату, не позволяет расшифровать трафик, так как для генерации сеансового ключа используется протокол Диффи-Хэллмана.