dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

GPS плохо работает, местами – часы внезапно убежали на две секунды (или около того). В 2012 году я писал на dxdt.ru про гипотетический автоматический прибор-навигатор, который не зависит от спутниковой системы. Вообще, с точки зрения практической навигации, понятие “определения координат”, как таковое, оказывается слишком размытым, потому что основа тут – это привязка к некотороому базису, задающему систему отсчёта, или, если хотите, координатную сетку. И такой базис может быть весьма условным.

В тех же GNSS (спутниковых системах, GPS – один из вариантов), базис задаётся моделью положения спутников, а для выполнения привязки нужно ещё синхронное время. То есть, это не к карте привязка, а к конфигурации спутников. Соответственно, как конфигурация считывается из электромагнитных сигналов, так положение и нарисуется, поскольку берётся оно относительно этой конфигурации, а не того “реального” окружающего пространства, в котором применяется. Поэтому эффективно работают помехи. Поэтому и трактор с GPS может заехать не туда. А реальная привязка к карте, выпоняемая по ориентирам на местности, это работа с совсем другим базисом.

Точное время – фундаментальный элемент практической навигации. Например, хронометры, как технический феномен, развивались для решения задач дальней морской навигации: поскольку на море с ориентирами не очень хорошо, то требовалось возить с собой точное опорное время, чтобы, взяв разность с локальным календарным временем на корабле, определить долготу. Одно дело море, совсем другое дело – сухопутное. Тут может показаться, что если есть хорошо задокументированные ориентиры, то определить точное положение можно и вовсе не имея эталона времени.

Пираты иногда сходили на берег. Карта сокровищ: сундук зарыт в десяти шагах к северу от развесистого дуба. То есть, главное – найти тот дуб, а дальше уже навигация пойдёт без проблем: отсчитываем десять шагов, хватаем лопаты и – сундук наш. Но это всё только кажется. Для подсчёта расстояния в шагах тоже нужны часы. А как иначе определить длину шага? Конечно, в случае с картой сокровищ необходимость точного времени находится на втором плане. Но если вы измеряете расстояние лазерным дальномером, то часы уже используются прямо, пусть и на очень коротком интервале времени, и не для хранения отсчёта по Гринвичу. Однако дерево и десятки шагов, со скрытым измерением времени, неплохо иллюстрируют тот факт, что главное – правильно выбрать и понимать базис, который подходит для решаемой навигационной задачи. Поэтому-то хорошим источником опорных точек является рельеф местности.

Вообще, логика непосредственного использования ориентиров, типа деревьев, – это идея навигации по рельефу. Естественно, рельеф создают не деревья, но сам принцип точно такой же: взяв несколько пеленгов и дополнительно измерив расстояния до объектов – можно выяснить местоположение в привязке к карте, на которой были указаны используемые ориентиры. Если данные о рельефе достаточно подробные и имеются подходящие измерительные инструменты, то даже можно реализовать автоматический способ определения текущего местоположения: выбираются подходящие точки “в базе данных рельефа”, строятся пеленги и определяются расстояния. Если рассуждать “на бумаге”, то окажется, что при наличии точного описания рельефа не нужны ни хронометры с внешним временем, ни инерциальные навигационные системы: всё можно посчитать по месту, лишь бы подходила высота и был обзор. Но это в теории. На практике – разумно ожидать проблем из-за погрешностей.

Рельеф – это схема ориентиров, которые не просто закреплены в некоторой координатной сетке, но эту сетку задают. Естественно, тут подходит не только рельеф “в геологическом”, так сказать, понимании. Если удастся ввести опорную систему на других принципах, будь то свойства магнитного поля земли, наблюдаемые новомодным “квантовым сенсором”, направления ветров или какие-нибудь инфразвуковые волны, то тоже хорошо, но классический рельеф выглядит надёжнее.

Рельеф или нет, однако практическая задача состоит в прибытии в заданную точку, но вот только не на карте, а на местности. А кто сказал, что все точки схемы рельефа расставлены без ошибок? И даже если большого количества ошибок в исходной схеме нет, то всё равно осталась погрешность, которая была внесена аппаратурой при построении карты. Это всё равно некоторая модель, и тут есть довольно занятный момент. Построение карты рельефа это одно, а проверка результата – совсем другое: для проверки нужно каким-то образом подобрать независимый, но совместимый, базис. Другими словами: пусть карта рельефа получена, но чтобы понять, что она пригодна для решения практических задач, нужно определить какие-то тестовые пути с известными координатами. (Собственно, GPS не для автомобильных навигаторов придумали: сеть спутников – это один из способов проверить другую навигационную информацию, хотя бы и при помощи специально оборудованного автомобиля.) Тем не менее, данные о рельефе – незаменимы. Особенно, под водой.

Для навигации по подготовленной карте, – и вовсе не обязательно под водой, – для определения тех самых пеленгов, тоже используются приборы, проводящие измерения с погрешностями. Одно складывается с другим: погрешности, оставшиеся на картах, сдвигают погрешности актуальных измерений. Казалось бы, при прохождении некоторого пути – в рельефе не должна бы накапливаться погрешность, и если аппарат прибыл в точку между тремя холмами, то холмы вряд ли переползли достаточно далеко от изначального их положения. Несомненно, хитрая помеха может испортить точность и в этом случае. Но главное – нет гарантии, что эти три холма зафиксированы на опорной карте именно там, где им полагается быть согласно прочим ожиданиям. А прочие ожидания – это показания инерциальной навигационной системы и системы спутниковой, если сигнал такой доступен. И “уехать” рельеф мог в процессе подготовки опорной карты, так как погрешности тут вполне себе накапливаются.

При использовании инерциальной навигационной системы, с погрешностями и базисами вообще складывается занятная ситуация. С одной стороны, есть внутренние погрешности датчиков системы, а результаты тут “плывут” в зависимости от испытываемых перегрузок. С другой стороны – есть погрешность измерения времени. Точное локальное время для инерциальной навигации тоже необходимо, а ошибка по времени – приводит к ошибке измерения пройденного пути, что, в свою очередь, ухудшает реальную точность работы датчиков, потому что – их же надо корректировать. А при коррекции по каким-то опорным точкам рельефа (или по другим объектам на карте) – вмешивается погрешность датчиков, которые отвечают за внешние измерения, будь то радиовысотомер или даже видеокамера. Получается, что навигация осуществляется в некотором собственном базисе, который, – внезапно, – оказался достаточно далеко от базиса, использовавшегося при планировании маршрута. Чтобы корректировать координаты – нужны “общие точки” для всех реально используемых базисов. В схемах повышения точности GNSS для этого служит коррекция по наземным радиомаякам, с заранее известными координатами и параметрами сигналов. К сожалению, этот способ ещё более неавтономный, чем чистая GNSS. А для автономной системы подойдёт разве что старинный метод коррекции по звёздам, но это, всё же, из области фантастики, хоть и осуществимо в теории.

Кстати, вот пара сервисов, позволяющих просматривать информацию из российских логов Certificate Transparency через веб:

ct.tlscc.ru – экземпляр crt.sh, но с российскими логами (используется TLS-сертификат ТЦИ);
precert.ru – весьма удобный самостоятельный сервис, отличается от crt.sh веб-интерфейсом, форматом вывода и возможностями расширенного поиска.

Отмечу отдельно некоторые записки, вышедшие в марте 2025:

• Практикум: примеры с dig для DNSSEC и DNS
• Техническое: переходим с ECDH на ML-KEM в проекте на Go
• Проценты программного кода от ИИ
• Постквантовые криптосистемы до алгоритма Шора
• Площадь круга и Младший Герон из Византии

Certificate Transparency (CT) это технология публикации сведений о сертификатах, выпускаемых Удостоверяющими Центрами (УЦ). TLS-сертификатов для веба в Интернете выпускается очень много. Чтобы отдельные CT-логи не разрастались чрезмерно – придумали “таймшардинг” (от англ. time и sharding: “временно́е разбиение” (нередко также называют “сегментацией” в русскоязычных текстах)).

При “таймшардинге” отдельный лог заводится для определённого периода, например, на год. Как и везде в Certificate Transparency, тут алгоритм тоже не самый очевидный: подходящий лог выбирается по времени окончания действия сертификата (а не начала, как можно подумать). Если сертификат выпускается на 12 месяцев (365 дней) 05.03.2025 (пятого марта 2025 года), то публиковать (пре)сертификат нужно в тот лог, в интервал которого попадает дата окончания действия в марте 2026 года, например, интервал действия подходящего лога может начинаться 03.03.2026 и оканчиваться 03.10.2026.

Если (пре)сертификат не подходит по интервалу действия, лог его не примет. Этот механизм автоматически усиливает ограничение по сроку действия сертификатов: так, если логов на 2028 год нет, а метка лога (SCT-метка) необходима для того, чтобы выпустить сертификат, то выпустить оконечный сертификат на три года в 2025 году не получится. Понятно, что такие долгие сертификаты и так не считаются валидными в браузерах: текущее ограничение – 398 дней максимум (но в браузерах может быть ещё меньше, и есть тенденция к дальнейшему уменьшению).

Схемы “таймшардинга” используются (и использовались) разные, не обязательно разбивать всё на годовые интервалы. Например, сейчас Google публикует в качестве собственных доверенных восемь логов (блок “Google” по ссылке) и все эти логи имеют интервал в шесть месяцев.

В российском варианте Certificate Transparency, который используется для сертификатов собственных удостоверяющих центров (сейчас это НУЦ и ЦС ТЦИ), интервал действия для “свежих” логов установлен в один год. Раньше некоторые российские логи имели интервал в 13 месяцев, да ещё и с перекрывающимися датами, что облегчало тестирование при добавлении новых логов. Конечно, при том объёме сертификатов, которые сейчас попадают в российские логи CT, использование “таймшардинга” выглядит несколько странно: данный метод должен применяться там, где количество сертификатов, принимаемых ежемесячно, измеряется сотнями тысяч и более, а не сотнями. Возможно, при запуске учитывали риск “внезапного роста”.

Заметьте, кстати, что с целью предотвращения замусоривания публичные CT-логи обычно принимают только сертификаты, выпущенные от закрытого списка корневых ключей, то есть, только от некоторых УЦ. Поэтому разместить произвольный сертификат в произвольный лог – не получится: нужно, чтобы лог “верил” в соответствующий корень (промежуточные сертификаты можно подставить вместе с публикуемым оконечным). Поэтому, например, российские CT-логи “Яндекса” не содержат сертификатов от Let’s Encrypt.

Пишут (The Register, англ.), что “топ-менеджмент” администрации президента США обсуждал “секретные” военные планы через мессенджер Signal, да ещё и в групповом чате, в который был добавлен журналист (видимо, по ошибке). Журналист про это и рассказал.

Вообще, если это так, то получаем неплохой пример текущей ситуации с внедрением смартфонов и сопутствующих технологий: если бы, предположим, мессенджер был внутренний, корпоративный, то, как минимум, не получилось бы ошибочно добавить в групповой чат аккаунт, находящийся за пределами организации (как максимум – должны бы отслеживаться уровни допуска участников и отображаться информация о текущем уровне чата для всех участников переписки).

Тут за скобками оставлены много раз обсуждавшиеся вопросы доверия конкретному приложению, которое вовсе и не равно доверию используемым протоколам (протоколы могут быть выписаны вполне надёжные, но только на бумаге). Так что пример-то хороший, но всё равно повсеместно используют тот же Telegram, – который централизованный, к тому же, – не только для ведения переписки по служебным вопросам, но и для управления инфраструктурой.

Воскресное чтение манускриптов. Манускрипт Vat.gr.1605 из Ватиканской Апостольской библиотеки уже несколько раз упоминался на dxdt.ru. Например, в связи с “кубосом”, иллюстрирующим способ вычисления объёмов. На соседней с “кубосом” странице этого манускрипта, а также на странице предыдушей, описаны и нарисованы круги, тоже с вычислениями. Их и рассмотрим.

Специалиста, подготовившего исходные тексты манускрипта, называют иногда Героном Византийским (не Александрийским, на которого он ссылается), иногда Героном Младшим, а также – византийским Анонимом. Манускрипт Vat.gr.1605 датируют одинадцатым веком, первая часть труда посвящена осадным машинам, методам взятия крепостей и прочим хитростям военного дела, а вторая часть называется “Геодезия” и посвящена сугубо практическим методам измерений “на местности”, которые необходимы, кроме прочего, “для правильного определения высоты крепостных стен, без приближения к ним”. Методы дистанционного измерения здесь, конечно, оптические и основаны на применении диоптры (διόπτρα) – угломерного прибора, предшественника теодолита. (Способы применения диоптры подробно разобраны у более известного Герона – Александрийского.) Именно при помощи диоптры предлагается измерять первый круг. Соответствующая схема круга – на скриншоте из манускрипта.

Буквой α обозначен центр круга, по периметру которого сидят кустики и лежат камни (и они тут не просто так нарисованы – см. ниже). Радиус круга – ρε под чертой (черта обозначает запись числа); это число 105, в греческих буквенных обозначениях: ρ == 100; ε == 5; Единица измерения длины: оргия (ὄργυια); то есть, буквально, сажень, однако это не важно для геометрической интерпретации. Слева, в вертикальной записи, обозначена длина окружности: χξ, что соответствует 600 + 60 == 660. Ближе к центру, снизу от α, – площадь круга: λδ καὶ χν, что означает 34 (λδ) [тысячи] и (лигатура ϗ) 600 + 50 == 650, всё вместе: 34650 (квадратных саженей). Тысячи на иллюстрации обозначены диагональной чертой перед λ, а в тексте – прямо записаны словом как “тысячи” (χιλιάδων), что хорошо видно на скриншоте (нижняя строка, я отметил зелёными линями и буквами).

Зачем кустики и камни? Герон Византийский в тексте подробно описывает, как нужно строить окружность на местности. Это ведь практическое руководство. Описание такое: установить диоптру в будущий центр, в точку α, после чего взять прямую линию визирования по некоторой другой точке, обозначив её β, – тогда αβ будет радиусом, – и дальше, поворачивая визир диоптры, отмечать в плоскости круга на земле опорные точки по визуальным ориентирам – кустам, камням или другим хорошо заметным предметам; на иллюстрации соответствующие интервалы обозначены буквами по алфавиту. Потому что диоптра – это такой инструмент с транспортиром (диском), винтами и визиром, установленный на моноподе. Так что, пусть манускрипт и подготовлен почти тысячу лет назад, но логика текста отражена на иллюстрации почти во всех необходимых для практического руководства деталях: не хватает только изображения, собственно, диоптры.

В тексте манускрипта приводится и подробный расчёт параметров размеченного на земле круга, исходя из радиуса, который определяется при помощи измерения диоптрой. А именно: радиус нужно удвоить, получив диаметр: 105 * 2 == 210; так как длина окружности составляет “3⅐ диаметра”, то она равна 660, “поскольку это число содержит три раза по 210 и одну седьмую от 210”. Здесь отношение длины окружности к диаметру принято 3⅐, – приблизительно 3.14 в десятичной записи, – неплохое рациональное приближение современного π. Площадь круга находится из тех соображений, что произведение диаметра на длину окружности – это четыре площади круга, соответственно, нужно взять одну четверть от 210*660, что и даст 34650.

Заметьте, между прочим, что хоть это и 11 век, но одна четверть, как ни странно, тут уже сокращённо записывается с горизонтальной чертой, и очень похоже на 1/4 (см. в центр скриншота, отмечено зелёными цифрами и стрелкой).

Со вторым кругом всё несколько проще. Так пишет и сам Герон Византийский: здесь окружность рисуется при помощи натянутой от центра верёвки, человеком, у которого не оказалось экзотического прибора – диоптры.

Этот круг поменьше. Радиус: λε == 30 + 5 == 35 саженей; периметр: ςκ == 200 + 20 == 220 саженей; площадь круга: γων == 3 (тыс) + 800 + 50 == 3850 саженей – ровно в девять раз меньше предыдущего круга, что очередной раз подчёркивает полезные свойства рациональных чисел.

ML-KEM/Kyber – быстрая криптосистема. На типовой современной аппаратуре она быстрее и чем X25519, и чем ECDH, и чем RSA. К тому же – с заявленной постквантовой стойкостью. Почему подобную криптосистему не внедрили для Интернета раньше, и в качестве основной? Можно же предположить, что вместо RSA и классического протокола Диффи-Хеллмана разработали бы что-то сразу с постквантовой стойкостью?

Публикация алгоритма Шора тут, очевидно, играет важную роль. Но криптосистемы с постквантовой стойкостью предлагались и раньше, до публикации Шора. Да, современного понятия о “постквантовой стойкости” тогда не было, но неверно и считать, что алгоритм Шора взламывает всё, что было предложено раньше этого алгоритма. Например, криптосистема McEliece, в исходном варианте, предложена в 1978 году, за 16 лет до алгоритма Шора. Но алгоритм Шора не позволяет взломать McEliece, а постквантовая стойкость может идти в качестве автоматического бонуса. Однако современные варианты McEliece стали внедрять на практике недавно, уже после того, как “постквантовый шум” набрал обороты, и как раз по причине стойкости к алгоритму Шора. Так что, пусть постквантовая стойкость и возможна без алгоритма Шора, но само по себе это ничего не гарантирует в плане внедрения криптосистем.

Кстати, что касается алгоритмов ML-KEM/Kyber, то соответствующая сложная задача (LWE) была сформулирована в 2005 году, но исходные вычислительные проблемы на решётках (SVP и др.) – тоже изучались заметно раньше, с начала 80-х годов прошлого века.

Базовые причины массового внедрения именно криптосистем, не стойких к взлому алгоритмом Шора, те же, по которым не было никаких инструментов криптографической защиты в такой важной технологии, как DNS, где криптографии не могло появиться изначально из-за стремления к строгой оптимизации ресурсов и по причине общего “экзотического статуса” алгоритмов.

Во-первых, в конце 70-х и начале 80-х годов прошлого века криптография, как ни крути, являлась даже более эзотерической областью, чем она есть сейчас. Тут, несомненно, важен вопрос регулирования и “криптовойн”. То есть, вот мы разбираем достаточно узкий вопрос: почему придумали, разработали и внедрили именно RSA с FFDH (классический вариант Диффи-Хеллмана, в конечном поле), а не что-то вроде McEliece/Kyber – но предположим, на минуточку, что регулирование в отношении “понижения стойкости” тут сыграло важную роль: в каких-то криптосистемах стойкость снижать проще, чем в других. Естественно, этот процесс напрямую связан с алгоритмическими особенностями криптосистем. В той же ML-KEM контролируемо снизить стойкость, оставаясь на уровне компьютерных систем начала 80-х годов прошлого века, несколько сложнее, чем реализовать то же самое для RSA, которая тут более “гладкая”. Речь, конечно, не идёт о планах грубо сломать криптосистему, выбрав нестойкие параметры – это не сложно сделать и для ML-KEM/Kyber. Под “контролируемым снижением” тут надо понимать такое снижение стойкости, которое выполняется из предположения, что реализация не обваливается совсем, становясь игрушечной. Конечно, это больше похоже на попытку выдать желаемое за действительное. Для процесса запрета стойкой криптографии сохранение стойкости просто не могло рассматриваться в качестве первостепенного критерия. Более того, та же исходная версия McEliece предоставляла лишь что-то около 64-битов стойкости. С другой стороны, как теперь понятно, странное и строгое регулирование внедрению конкретно RSA не помешало, но даже поспособствовало, выделив эту криптосистему при помощи административных и социальных рычагов. В момент резкого роста масштабов практического применения RSA, другие криптосистемы, ещё и не реализованные на практике, тут же оказались заведомо надолго заперты на периферии технологии, в области теоретической криптографии.

Во-вторых, использование “криптографических преобразований” для передачи данных в вычислительной сети 80-х годов не просто выглядело излишним, но и вызвало обоснованные опасения относительно неоптимального расхода драгоценной пропускной способности: тут каждый байт на счету, а предлагается нарастить данные ключами на много килобит. И когда RSA оказалась вне конкуренции, те же эллиптические криптосистемы довольно долго пробирались на уровень практики, опираясь именно на короткие, если сравнивать с RSA, ключи. Короткие ключи очень удобны. В криптосистемах типа ML-KEM – и, тем более, McElice, – ключи очень длинные. Даже если предположить, что вместо ECDSA/ECDH развивалось бы что-то подобное Kyber, то килобитные ключи однозначно бы закрыли путь к внедрению: потому что – какой смысл жертвовать так много байтов? Сейчас этот смысл полностью сводится к желаемой постквантовой стойкости.

Но если бы в качестве массовых криптосистем с 70-х годов прошлого века использовались криптосистемы, стойкие к алгоритму Шора, то этот алгоритм вряд ли стал бы настолько популярным и известным. А ведь сейчас универсальная слава алгоритма Шора является единственным локомотивом, тянущим за собой в массы популярность “квантовых компьютеров”. Сама концепция квантовых вычислений – всё равно развивалась бы, поскольку она не привязана к криптографии. Не отменяет это и интереса к задаче быстрой факторизации, которая тоже важна и без криптографии. Но если не стала бы RSA популярной, если бы использовалась вместо неё стойкая к алгоритму Шора криптосистема, то не сложилось бы и “хайпа” вокруг “квантовых компьютеров”. Получается, тут есть и некоторая “обратная причинность”: постквантовые криптосистемы не внедрили потому, что спустя три десятка лет возник “квантовый хайп”.

Странная история.

На картинке (см. ниже), которую распространяют вместе с анонсом истребителя F-47, нарисован некий “гладкий аппарат”: обратите, например, внимание на передний стабилизатор. Понятно, что эта картинка может оказаться далёкой от реальности. В конце концов, современные истербители на предварительных картинках и эскизах традиционно выглядят “ровными и гладкими” – панели и элементы обшивки начинают “расползаться” по мере движения к реальным образцам. Но идея про гладкие адаптивные схемы – интересная. Я писал об этом ещё в 2007 году (там, кстати, есть даже видео).

(U.S. Air Force)

Впрочем, в той записке на dxdt.ru про адаптивные аэродинамические элементы упоминается гиперзвуковой полёт, а кроме того, сказано, что “придётся подождать лет тридцать”. Записка вышла в 2007 году – прошло только 18 лет.

Истребитель F-47, про который объявил в Штатах президент, это, похоже, развитие программы NGAD (Next Generation Air Dominance). Номер 47, кстати, совпадает с номером действующего президента Трампа. А сам истребитель назван аппаратом шестого поколения.

Вообще, ещё лет пятнадцать назад считалось, что “шестое поколение”, возможно, будет беспилотным, поскольку “беспилотность” и является фактором, отличающим шестое поколение от пятого. Но ситуация изменилась, нумерацию обновили, сказку сильно сократили, так что F-47, похоже, будет не просто обитаемым, но сразу двухместным. Это, конечно, предположение, ещё не ясно, что там вообще выйдет у “Боинга”. Тем не менее, выделенный оператор может гораздо эффективнее управлять дронами-беспилотниками и прочими системами, пока второй оператор пилотирует аппарат. С этим сложно поспорить. Двухместный истребитель, при прочих равных, тут заведомо выигрывает у одноместного. Я упоминал про преимущества двухместных истребителей не раз и, например, довольно давно, в 2009 году (сейчас уже про самолёты на dxdt.ru редко что-то выходит, но анонс F-47 штатовским президентом пропустить сложно).

Национальный центр кибербезопасности Великобритании (NCSC) выпустил рекомендации по переходу организаций на постквантовые криптосистемы к 2035 году, то есть, через десять лет. В качестве примеров криптосистем с постквантовой стойкостью приводятся, конечно, стандартизованные NIST ML-KEM, ML-DSA, SLH-DSA и LMS/XMSS (криптосистемы подписи). Занятно, что и в этих рекомендациях ничего нет про симметричные шифры. Считается, понятно, что последние теряют только половину битовой стойкости, но ведь никто не запрещает появление квантовых алгоритмов взлома для конкретных шифров (AES, предположим, как наиболее вероятный кандидат). Впрочем, для RSA/ECDSA алгоритм уже есть, пусть и не реализован, а это существенное отличие.

Ссылка найдена в статье The Register, и в той статье британским правительственным организациям язвительно желают настоящей удачи, которая им понадобится при обновлении систем.

Шум от ИИ снова очень велик, даже для “хайпа”. Это выражается и в потоке исследований, и в потоках сгенерированного контента, но и в растущей куче однообразных публикаций в СМИ, где, уже достаточно дежурным образом, рассказывают, что “очень и очень скоро будет AGI” (то есть, некий “универсальный/сильный”, “действительно разумный” искусственный интеллект). Судя по всему, этот самый AGI “появится” уже прямо вот в этом году. Ну, как появится: скорее всего, в какой-то момент крупнейшие ИИ-корпорации договорятся, кто первый выпустит новый продукт, и СМИ тут же определят этот момент как появление AGI. Определения и область в целом – достаточно размыты, чтобы фиксировать текущий статус ИИ в стиле “фактчекинга”, то есть, через базовые публикации СМИ.

С другой стороны, нельзя исключать, что AGI и как бы уже вот-вот, на подходе, но это “вот-вот” будет тянуться и тянуться, пока есть места для дата-центров и производство чипов не остановилось. Это тоже вариант, но он находится в некотором противоречии с появлением “суперинтеллекта”: так-то после объявления про AGI можно ждать “суперинтеллекта”, а вот ждать “суперинтеллекта” без AGI – это ведь аж на одну важную веху дольше, то есть, “суперинтеллект” отдаляется достаточно, чтобы он стал выглядеть меньше и не очень-то “супер”.

Необходимо отметить, что шум – шумом, но как-то подутихла тема “опасностей ИИ” и защиты от этих опасностей. Вероятно, причина в том, что это единственная тема, которая не очень способствует дальнейшему развитию общего “хайпа”: во-первых, тут действительно есть опасность – имеющиеся ИИ-системы грозят применить там, где применять такое нельзя; во-вторых, рассуждения о рисках в данной области иногда (именно “иногда”, то есть, далеко не всегда) приводят к снижению градуса восторженности, к появлению каких-то содержательных предположений. И это автоматически глушит данное “направление безопасности”. При помощи перенаправления общего шума, в том числе.

Понятно, что растёт и количество публикаций о шуме ИИ. Вот как эта записка. Тут интересно посмотреть, в какой момент появится слой рассуждений о причинах появления таких публикаций, об их содержании. Заметьте, что тут ИИ добавляет глубины – далеко не во всех областях можно построить аж четыре слоя, как здесь: исходный предмет (1); трансформация предмета силами ИИ (2); рассуждения о результатах трансформации силами ИИ и эффектах, этими трансформациями вызываемых (3); объяснения рассуждений предыдущего слоя (4). Хм.

Вот и начался четвёртый слой.