dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Вчера объявили результаты британского “соревнования военных роботов” – Grand Challenge – в котором участвовали, в том числе, и модернизированные радиоуправляемые машинки-багги.

Напомню, что соревнования касались разведовательных роботов. Победителем (на всех фото) признали не просто робота, а систему из трёх изделий: двух летающих на разных высотах беспилотников и одного гусеничного наземного самоходного робота.

Так как задачи, которые ставили в рамках соревнований, включали в себя, условно говоря, поиск “агрессивных повстанцев в незнакомой деревне”, то нет ничего удивительного в том, что победило “комбинированное трио”, закрывавшее одним решением все ключевые участки (воздух и поверхность).

Германская пресса удивляется, как это немецкое оружие оказалось на вооружении в Грузии. Журналисты обнаружили Heckler&Koch G36K на многочисленных фотографиях, связанных с недавним конфликтом. При этом G36K (фото ниже) тоже попадает под германские экспортные ограничения. Heckler&Koch, естественно, понятия не имеют о том, как же так вышло.

(via)

Как известно, новая версия программного продукта “Лаборатории Касперского” (KIS-2009) предлагает пользователю присоединиться к сети “Kaspersky Security Network”, формально для того, чтобы отправлять в лабораторию сведения о новых вирусах. Но, судя по всему, это такой первый (или второй?) шаг на пути “преобразования” компьютеров пользователей продуктов “Касперских” в узлы распределённой вычислительной сети.

Сейчас проверяется то, сколько пользователей подпишутся под соглашением об участии в сети, дальше, по результатам, можно будет только изменить соглашение и – вуаля, готов вполне легальный, вполне карманный “ботнет” из, возможно, миллиона компьютеров. Применить такой “ботнет” в качестве вычислителя можно для решения многих интересных криптографических задач, связанных с вирусами (или не связанных с вирусами). Ну и вообще в перспективе получается новое поле для весьма модной коммерческой деятельности.

(Про очевидную функциональность такой сети, про наблюдение за компьютерной активностью множества конкретных пользователей – промолчим.)

АРМС-ТАСС пишет:

СП “БраМос аэроспейс” завершило разработку двух новых версий сверхзвуковых крылатых ракет “Брамос” и продолжает работы по созданию гиперзвуковой ракеты, сообщает “Таймс оф Индиа”.

Сверхзвуковая противокорабельная крылатая ракета – это очень хорошо, особенно если её можно (в перспективе) применять с борта Су-30. Но гиперзвуковая противокорабельная – это гораздо лучше. Между тем, в Штатах уже готовят мишени, соответствующие подобным ракетам. Раньше у штатовских ВМФ были трудности со сверхзвуковыми мишенями, имитирующими перспективные китайские и индийские противокорабельные крылатые ракеты (выроросшие, нужно заметить, из советских разработок). А если нет мишени, то нет возможности проверить и отладить противоракетную оборону корабля.

На коллаже Су-35 и F-22 приблизительно в одном масштабе:

(Дополнение: 13/10/08: масштаб поправлен, стало ещё точнее.)

(Графика: “Сухой”, “Локхид Мартин”)

Три избранных заметки в блоге dxdt.ru за неделю:

• Что такое ЭПР;
• Новые прицелы B1-B;
• Голоса в голове.

Если Иран действительно сумел забросить некоторый “муляж” спутника на околоземную орбиту, как сообщают новостные агентства, то это означает, что Штаты с вполне определённой целью всё лето перебрасывают свои флоты. Но, вообще говоря, есть большие сомнения, что сообщения иранских СМИ соответствуют действительности. В принципе, ранее те же СМИ бодро рассказывали о иранских новейших самолётах и кораблях “Стелс”, а также о новом иранском истребителе, якобы “соответствующем F/A-18”. Так что, скорее всего, СМИ опять всё преувеличили.

Надо иметь в виду, что способность построить ракету для запуска спутника однозначно свидетельствует об обладании технологиями по созданию межконтинентальных баллистических ракет. Окажись иранский спутник реальным и “весомым” (это важно, потому что первоочередное значение имеет “забрасываемый вес” ракеты-носителя) – и большие проблемы в регионе гарантированы.

Специалисты из исследовательского центра Fraunhofer-Gesellschaft предлагают “зрячие” весы для супермаркетов самообслуживания: вместо того, чтобы указывать номер товара с помощью кнопки, покупателю предлагается выбрать одну из нескольких подходящих иконок на экране. Набор иконок весы формируют сами, “посмотрев” на внешний вид товара с помощью видеокамеры. То есть, система распознаёт, что там на весах: дыня или три банана. А выбор с помощью иконок нужен для того, чтобы отличить, например, разные сорта яблок, которые по внешнему виду похожи. Фото:

В Великобритании тоже проводят свои свои “соревнования” военных роботов Grand Challenge, устроителем выступает минобороны. В испытаниях участвуют роботы, предназначенные для разведки и наблюдения, особенно выделяют тех, которые ориентированы на работу в городских условиях. Призы обещают вручить в ближайший вторник, 19 августа. (Интересно, что, как пишут, главный приз сделан из металла истребителя Второй мировой – Spitfire.)

Те, кто увлекается конструированием радиоуправляемых моделей автомобилей, для участия во “внедорожных” соревнованиях, увидят много знакомого на постере одного из роботов-участников английского мероприятия:

Это изделие такой организации, как Mindsheet Management and Technology Services. (Фото: UK MoD)

В развитие темы про ЭПР самолётов и её интерпретации. Оказывается, живо и другое заблуждение, состоящее в слишком широком толковании такой характеристики, как “ЭПР этого истребителя “Стелс” – 0.1 м²: очень маленькая”.

Дело в том, что рассеяние электромагнитных волн на реальном самолёте сильно отличается от рассеяния “на эталонном шаре”. Поэтому когда указывают “площадь рассеяния”, то имеется в виду не то, что рассеяние на самолёте моделируется соответствующим шаром, а то, что для очень конкретных условий измерения можно сравнить сигнал от цели в точке приёма с сигналом от эталонного шара.

Когда речь идёт о “Стелс”, то нужно иметь в виду, что очень малая ЭПР там, обычно, наблюдается для некоторых ракурсов и условий облучения цели. Более того, стелс-аппарат может отражать существенную часть падающей на него, например с направления “по курсу”, мощности излучения вниз (один из вариантов), а не в направлении источника. Это одно из базовых правил создания малозаметных аппаратов, известное очень давно. Так вот, если приёмник РЛС расположен не рядом с передатчиком, а совсем в другой точке пространства (под аппаратом, как вариант, при облучении “с носа”), то мощность передатчика, рассеиваемая целью “Стелс” в направлении этого приёмника, может быть иной, а не такой же, как в случае шара, соответствующего ЭПР 0.1 м². Потому что самолёт – это не шар.

В итоге энергия, поступившая на приёмник такой разнесённой РЛС, может, если интерпретировать её через “наивную ЭПР” и “обычную” РЛС, например, соответствовать ЭПР 10 м². Другими словами, цель уже перестаёт быть малозаметной.

Про одну из практических реализаций, использующих описанный только что “эффект” для обнаружения малозаметных аппаратов, я рассказывал ранее, в заметке про шведскую систему обнаружения “Стелс”.

Кстати, то и дело, когда сравнивают поршневые и реактивные самолёты Второй мировой (да и когда просто сравнивают поршневые самолёты между собой), приходится слышать: “Да его максимальная скорость всего на 100 км/ч была выше – это очень мало”. И вправду, если у одного самолёта максимальная скорость на данной высоте, например, 650 км/ч, а у другого – 750 км/ч, то может показаться, что это небольшое различие.

(Фото: RAF)

Что тут можно сказать? При сравнении скоростей нужно представить себе, что вот один из самолётов с трудом летит “на пределе”, гремя компрессорами, и вдруг его пилот видит, как мимо мелькает другой истребитель, имеющий относительную скорость 100 км/ч. Многие ведь наблюдали, скажем, с обочины дороги, как мимо проносится автомобиль с такой скоростью? 100 км/ч – это около 28 метров в секунду, довольно ощутимая скорость.

Хотя, конечно, более высокая максимальная скорость – это далеко не всегда решающее преимущество в воздушном бою.