dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Коодинационный центр – это администратор доменных зон .RU и .РФ. Сегодня объявили о назначении нового директора:

12 октября 2015 года Координационный центр провел пресс-брифинг, на котором был представлен новый директор КЦ Андрей Воробьев, возглавлявший ранее пресс-службу ИРИ, а до этого занимавший должность директора по связям с госорганами крупнейшего российского регистратора Ru-Center. Также на пресс-брифинге был объявлен обновленный состав совета КЦ.

Хеш-функции ставят в соответствие произвольному входному сообщению (любой длины) некоторое число из множества значений функции, то есть, отображают всевозможные входные сообщения в конечное множество значений хеш-функции. Коллизия – это когда известны два различных сообщения, имеющих одно и то же значение хеш-функции, то есть, H(M) = H(M’). Очевидно, коллизии обязательно существуют для хеш-функции, за редким исключением (потому что на практике сообщений, грубо говоря, больше, чем значений функции). Коллизии бывают различных типов, и это различные типы обладают разными свойствами. Криптографически стойкие хеш-функции отличаются тем, что для них обнаружить коллизии должно быть вычислительно сложно.

SHA-1 – одна из самых распространённых криптографических хеш-функций. Сейчас она считается устаревшей, поэтому есть активное движение по вытеснению этой функции из практики. На днях опубликована работа, в которой найдены коллизии в полной функции сжатия SHA-1. Это весьма важное достижение. Сразу отмечу: функция сжатия – ключевой элемент алгоритма SHA-1, но обнаружение коллизий в функции сжатия не означает, что коллизии удалось обнаружить и для самой SHA-1: эффективных алгоритмов, позволяющих построить коллизии для SHA-1 из коллизий функции сжатия, не известно – ну или, как принято писать, “в открытой печати не опубликовано”. То есть, подделать электронную подпись, используя коллизию в функции сжатия, пока не получится.

С разными существенными ограничениями коллизии в SHA-1 обнаруживали и ранее, примерно с 2005 года. Новая работа – существенный шаг вперёд. Тем не менее, практически применимых коллизий никто пока не опубликовал. В упомянутой работе есть небольшой экскурс в историю: например, с MD5 тоже всё время улучшались результаты, уже было очевидно, что функция полностью утратила криптографическую стойкость, но все ждали пока опубликуют практическую демонстрацию – такой демонстрацией явился выпуск группой исследователей поддельного сертификата удостоверяющего центра.

А что вообще даёт возможность обнаружения коллизий в SHA-1? Предположим, у нас есть эффективный алгоритм, позволяющий находить самые “простые” коллизии (коллизии второго рода), а именно – два сообщения, для которых значения хеш-функции равны. Это позволяет получить два, – вообще говоря, случайных, – текста, для которых будет одинаковым значение электронной подписи, использующей SHA-1 для генерирования дайджеста сообщения. Смысла в этом не так много. Гораздо полезнее алгоритм, позволяющий найти коллизию первого рода: сообщение M’, для которого значение SHA-1 будет равно значению для заданного сообщения M. Тогда, например, можно будет взять SSL-сертификат (M), использующий SHA-1 в составе криптосистемы электронной подписи, и построить второе сообщение (M’), соответствующее данной электронной подписи. Хорошо? Хорошо. Но есть проблема: нигде не сказано, что это сообщение будет хоть как-то похоже на SSL-сертификат. То есть, подделать SSL-сертификат таким образом не выйдет – скорее всего пара из коллизии будет представлять собой случайный набор байтов, и хоть подписи совпадают, но подменить-то сертификат можно только файлом, соответствующим этому сертификату по структуре. Примерно то же относится и к ключам RSA – не факт, что обнаруженную коллизию удастся использовать в качестве открытого ключа. (Тут, впрочем, есть интересные оговорки, связанные с особенностями RSA – дело в том, что открытый ключ RSA – это не структура данных, а всего лишь целое число заданной разрядности; но это другая история.)

То есть, для того, чтобы коллизии в SHA-1 хорошо заработали на практике, нужен алгоритм, позволяющий обнаруживать коллизию для заданного сообщения, которая обладает некоторыми свойствами этого сообщения. Например, для заданного SSL-сертификата нужно иметь возможность построить сообщение, которое тоже является SSL-сертификатом, содержит другой открытый ключ, но при этом имеет то же значение хеш-функции. Это чрезвычайно сложно. Особенно если в качестве цели выбрать не произвольный сертификат, а вполне конкретное множество сертификатов, как того требует атака на ту или иную выбранную цель. В случае с MD5 и подделкой сертификатов, использовался алгоритм коллизии с выбранным префиксом: в составе сертификата выделили поля, одно из которых могло иметь произвольное значение, а другие – легко предсказуемое (в том числе, серийный номер), под эти параметры и была подобрана коллизия. Для SHA-1, применительно к инфраструктуре SSL, потребуется что-то подобное, вот только сертификаты сейчас чуть лучше защищены – формат лишили требуемой гибкости (addon: хотя, как мне подсказали, гибкости всё равно достаточно – можно ввести собственные расширения, либо использовать в качестве носителя переменного значения поля типа SAN и др., где формат позволяет вписывать самые разные данные).

В упомянутой работе также уточняют примерную стоимость нахождения полезной коллизии в SHA-1 – это около $170 тыс., потраченных на аренду мощностей Amazon EC2. С одной стороны, не такая большая сумма. С другой – целей для атак, которые заслуживают подобной траты, не так много. Если пытаться применить данный инструмент для подмены SSL-сертификата (хотя он для неё не очень и подходит), то придётся ещё перехватывать соединение с сайтом. Неплохим вариантом применения оказывается подделка подписи на троянской программе, которая таким образом сможет легко проникать в операционные системы. Но, опять же, вопрос, что тут проще: подделать подпись через коллизию или украсть ключ?

Впрочем, нестойкая хеш-функция, естественно, не должна использоваться.

ТАСС сообщает:

Продукт российских инженеров из НИЯУ МИФИ представляет собой беспроводную гарнитуру. Устройство подключается к смартфонам на базе операционной системы iOS и Android и на аппаратном уровне защищает переговоры от прослушивания.

Неизвестно, как работает данная гарнитура, но идея – здравая: если вы шифруете голос прямо в гарнитуре и правильно распределяете ключи, то нет особой разницы, содержит “транспортная операционная система” бекдоры или не содержит. Такие решения использовались и раньше, достаточно давно. Например, предоставленные “заокеанскими партнёрами” спутниковые телефоны снабжались надстройкой – скремблером, обрабатывавшим аналоговый речевой сигнал и преобразовывавшим его в тоже аналоговый сигнал, но зашифрованный, который уже отправлялся в трубку телефонного аппарата. Таким образом переговоры, шедшие через чужое оборудование, оказывались недоступны для прослушивания партнёрами. С цифровыми устройствами дело обстоит даже несколько проще.

(В случае с новостью, процитированной выше, некоторые сомнения вызывает заявленная защита “текстовой переписки и обмена файлами” – зачем здесь может понадобиться гарнитура? Разве что в качестве аппаратного криптомодуля.)

Новый сайт у “Почты России“. HTTPS – в качестве основного протокола, запросы с HTTP – редиректят на соответствующие URL с HTTPS. Поддерживается TLS 1.2; соответственно, AES в режиме GCM. Нет только ECDSA, а то был бы самый пик технологий TLS. Но и в действующей конфигурации сайт можно приводить в пример внедрения TLS на сайте крупного ФГУП.

Биометрическая информация – это те или иные сведения об устройстве конкретного организма, позволяющие этот организм отличить от любого другого (ну, или почти от любого). Самый известный вариант, применительно к человеку, отпечаток пальца. Не менее широко известен и соответствующий электронный инструмент – сканер отпечатка пальца. Такие сканеры теперь широко используют в качестве элемента системы авторизации, вместо пароля (то есть, даже не в дополнение к паролю, как следовало бы, а вместо). Отпечатки крадут из баз данных. Это делается дистанционно, без ведома и участия носителя отпечатка. Отпечатки можно получить и разными другими способами: например, сфотографировать, снять со стакана. Всё это касается не только пальцев, но и прочей биометрии. Информационные технологии автоматизируют и получение биометрических данных и их использование.

К чему всё это приведёт? В обозримой перспективе – к появлению всё более совершенных биометрических имитаторов. Например, продвинутый имитатор пальца должен иметь систему нагрева, некий суррогат кровеносной системы, детальный, вплоть до сердцебиения, встроенную кость, повторяющую настоящую по плотности и “трубчатости”. Имитатор управляется микроконтроллером, а блок, собственно, отпечатка – печатается на принтере (не обязательно 3D) и присоединяется через особый механический интерфейс. Сканеры постараются оснастить дополнительными “детекторами живого пальца”, но они здесь обязательно будут сильно проигрывать. По той причине, что добавление в сканеры всё новых и новых параметров, позволяющих отличить настоящий палец от имитатора, приводит не только к удорожанию сканера, но и к тому, что он перестаёт срабатывать на вполне живых людях – пальцы-то у всех разные, так что с некоторого момента в ряд имитаторов будет записан какой-нибудь вполне натуральный человек.

Остаётся надеяться, что ситуация повлияет на отношение к биометрическим данным и к их роли в системах авторизации. Вообще говоря, с древних времён известно: даже узнанный часовым человек, хорошо знакомый, но не сумевший назвать пароль, в крепость пройти не может, какая бы там не была биометрия – настоящая или с имитацией.

Как известно, гражданский сигнал GPS может быть модифицирован оператором так, чтобы резко снизить точность (либо вообще сделать использование сигнала бесполезным). Искажения можно включать для определённых регионов на земле (сейчас пишут про территорию Сирии). Военный сигнал не только отделён от гражданского, но и содержит дополнительные ключи и опорную информацию, поэтому продолжает давать точные данные, если только его не задавили помехами. Ставить помехи масштабным военным системам GPS не так уж и просто. А самое интересное, что отличным инструментом порчи спутниковой навигации является помехопостановщик, находящийся на орбите. Я писал об этом несколько лет назад, и не один раз. Так что интереснее обсуждать вариант, когда GPS не только портит свой сигнал, но и служит источником помех для конкурирующих систем, конечно, только над некоторой территорией. (Естественно, никто не отменял различных секретных спутников, также находящихся на орбите – но они не так хорошо подходят для глобального воздействия, просто потому, что их меньше, и они вряд ли предназначены для таких экзотических задач.)

Addon: поясню – основное преимущество спутника GPS, как активного помехопостановщика, мешающего работе других систем (например, ГЛОНАСС), в том, что этот спутник заточен на работу со сходными сигналами. То есть, он оснащён передатчиками, антеннами и задающей управляющие параметры вычислительной техникой, которые предназначены для формирования именно такого сигнала, который используют приёмники других систем. Естественно, кодирование и частоты отличаются, но они логически очень близки к возможностям спутника GPS.

Пишут, что Windows Update некоторое время раздавал весьма странный патч для Windows 7. Так, описание обновления представляет собой строку символов, которая практически неотличима от тех псевдослучайных последовательностей символов, которые получаются у разработчиков, когда они наобум пробегают по клавиатуре пальцами – ну, вместо того, чтобы набрать какой-нибудь типовой тестовый текст, типа “This is not a virus”.

Microsoft утверждает, что случайно тестовый патч выкатился на сервера обновлений. Как такое могло произойти? В большой корпорации, занимающейся программными системами, под которыми работает большая часть компьютеров мира, – могло произойти всё что угодно, особенно, если это касается системного администрирования. Поэтому объяснение, в принципе, выглядит нормально. Но гораздо интереснее представить, что силами Microsoft пытались провести целевую атаку на некоторое подмножество систем, но странный патч случайно выкатился на весь мир, на всеобщее обозрение. Впрочем, если бы это была спланированная атака, то название представляло бы собой тщательно сгенерированную случайную последовательность символов (она может требоваться для проверки и заметания следов после того, как операция завершилась), а не результат пробежки пальцами по клавиатуре. Хотя, с другой стороны, если ещё подумать – да, богатство теорий заговора очень велико: наверняка, что-нибудь выяснится про эту строку.

Популярная тема: если оснастить номерные знаки автомобилей радиометками (RFID), а дороги – считывателями (прототип системы, так сказать, есть в распоряжении профильного НИИ), то можно автоматизировать учёт нарушений правил дорожного движения и выписку штрафов. В ответ пользователи автодорожной сети пишут, что, мол, поставят металлические экраны – метки перестанут действовать.

Тут нужно учитывать, что главное во всякой подобной системе тотального контроля – не наличие меток в номерах, а развертывание всепроникающей сети считывателей. Если уж устанавливать датчики, то они должны фиксировать проезд автомобиля на основании механических колебаний (или ещё как-то), и, отдельно, пытаться установить его идентификационный номер, считывая метку. Соответственно, в такой системе всякий автомобиль, не выдающий в эфир свой идентификатор, будет тут же выявлен в автоматическом режиме. А так как движение с испорченным номерным знаком это нарушение, то уже на следующем пункте контроля автомобиль будет остановлен (хорошо, что не обездвижен прямо в потоке по радиокоманде летающего полицейского робота – хотя, кто знает, какой шаг будет следующим).

В Штатах из государственной информационной системы украли данные о нескольких миллионах отпечатков пальцев граждан (и, видимо, не только граждан). На такой выборке можно построить всякую интересную статистику, можно идентифицировать человека по следам, которые он оставляет практически везде (для этого, впрочем, потребуются дополнительная работа, но специальные службы могут её провести – для них это не так сложно). Давно известно, что биометрическую информацию нельзя изменить сколь-нибудь простым способом. Сошлюсь на свою старую колонку, написанную для проекта “Информационный бум” в 2006 году: проблем с биометрией с тех пор стало только больше. Ну и, кстати, если перестать рассматривать “отпечатки” разнообразной биометрической природы как средство авторизации, то и проблем станет меньше. А важным инструментом идентификации конкретного, так сказать, организма, биометрические показатели, конечно, остаются.

Нередко к мобильному телефонному номеру привязаны все подряд онлайн-сервисы, включая электронную почту. Где-то такая привязка просто обязательна, так как предписана правилами идентификации пользователя, например, для систем интернет-банка или платёжных систем. Где-то пользователь сам следует настойчивой рекомендации “повысить безопасность аккаунта” и привязывает его к телефонному номеру (оставим за скобками охоту отделов маркетинга за телефонными номерами, которая иногда прикрывается мнимой заботой о безопасности).

Хорошо известна следующая атака: злоумышленники, используя подлог документов, перевыпускают SIM-карту на номер атакуемого пользователя. Это делается через оператора связи. Перехватив таким образом телефонный номер можно захватить и привязанные к нему сервисы, так как появляется возможность принимать SMS и звонки. Часто телефонный номер используется для получения в SMS кода, позволяющего сбросить пароль от пользовательского аккаунта. Этот механизм приготовлен на случай, если пользователь пароль забыл. Интересно, что и механизм замены (перевыпуска) SIM-карты у оператора – служит той же цели: позволить абоненту получить доступ к выделенному ему номеру, если абонент потерял SIM-карту (читай – забыл пароль, хотя SIM-карта – собственность оператора, о чём, кстати, многие равно так же забывают).

То есть, тотальная привязка авторизации сервисов к телефонному номеру означает, что добросовестный пользователь сделал защиту всех этих сервисов эквивалентной защите механизма перевыпуска SIM-карты оператора связи. И защита этого механизма у оператора крайне слаба. Но у оператора связи механизм тоже служит для восстановления доступа, а так как третьей стороны, на которую можно было бы спихнуть “дополнительную проверку”, уже нет, оператор оказывается в невыгодном положении. Посудите сами: попытка загородить перевыпуск SIM-карты кучей препятствий (дополнительные проверки паспорта, дополнительное время на обработку данных, просмотр сетевых событий службой безопасности, “выстаивание” заявки) грозит не только дополнительной нагрузкой на персонал, но и отдельным потоком жалоб от недовольных пользователей, которым отказывают в восстановлении, потому что они не могут пройти проверку. Получается некоторый клинч: в нынешней реальности замена SIM-карты оказывается чрезвычайно ответственной операцией для абонента, превышающей по требованиям безопасности первичное заключение договора, но при этом данная операция изначально являлась рутинной, не затрагивавшей безопасность других сфер жизни абонента. Отсюда и проблемы. И, конечно, свою роль играет тот факт, что сопоставить номер абонента с его персоной и, скажем, адресом электронной почты – часто не составляет труда.

В Сирии повстанцы используют самодельные вооружения. Артиллерия – один из самых старых родов войск, поэтому на фотографиях встречаются разнообразные артиллерийские системы. Например, самоходные, большого калибра.

Здесь можно видеть не примитивный “требушет”, а казнозарядное орудие, снабжённое системой тормозов и компенсаторов – вероятно, отдача должна быть существенной, либо конструкторы предполагают, что рама не выдержит отдачи. Насколько можно судить по другим фото, такие “миномёты” стреляют минами (снарядами), изготовленными из газовых баллонов. Кстати, рама грузовика снабжена дополнительными опорами. Под ограждением кузова (справа, ближе к кабине) установлен какой-то откидываемый щит (зачем?). Ствол почему-то камуфлированный, а сам автомобиль – нет.