dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Из многих футурологических новшеств среди самых вероятных кандидатов на появление в обозримом будущем – очки, позволяющие просматривать “дополненную реальность”. (Идеальные очки такого типа должны иметь хороший встроенный проектор изображения, вероятнее всего, на основе лазера, ещё потребуется фиксировать перемещение глаза.) Вполне вероятно, что подобные очки сперва, по традиции, появятся в перечне военного снаряжения, став основным индикатором. Не так давно обсуждали, что такие очки годятся для отображения самой разной информации (можно, к примеру, выводить данные от персонального сенсора запахов).

Другой вариант напрашивается: использовать мощь “дополненной реальности” и для вывода визуальной информации обо всех доступных для измерения электромагнитных полях, окружающих пехотинца. Многие “техногенные” поля не так сложно измерить с достаточной точностью. Но вот с полезным применением полученной информации возникают трудности: поле, понятно, измеряется возле самого пехотинца; при этом вычислить, какая именно конфигурация полей в окружающем пространстве (пусть в ближайшем), привела к возникновению результата измерения в данной точке – обычно невозможно. Для того, чтобы можно было что-то сказать о распределении полей и их источников требуется проделать измерения в нескольких точках, и синхронизировать результаты по времени. Да, наверное, можно было бы сделать довольно большую антенну, распределив её по обмундированию. Но это чрезвычайно сильно увеличивает заметность пехотинца для радаров, что плохо.

Можно записывать показания пассивных приёмников при перемещении бойца, а потом получать некую двумерную (для трёхмерной данных не хватит) картину полей, сводя вместе данные измерений за некоторый промежуток времени. Но тогда любые непредсказуемые изменения в характеристиках этих полей, произошедшие на протяжении временного шага измерения, круто изменят картину – сведение вообще потеряет смысл. Кроме того, возникают трудности с фильтрацией множества принимаемых сигналов.

Выходит, что “накладывание картинки” на изображение реальности, в случае с анализом электромагнитных полей, имеет очень ограниченное применение: требуется, чтобы была подробная информация о характеристиках источника поля – вот тогда можно что-то полезное вычислить в режиме онлайн. Другими словами, если сцену подсвечивает самолёт ДРЛО или, например, спутник GPS, то можно “увидеть” скрытые за стенами и кустами объекты. А если никто не подсвечивает, то и толку от электромагнитного слоя в интерфейсе “дополненной реальности” не много.

Продолжаем собирать распространённые мнения о “недостатках”, которые, якобы, присущи автономным боевым роботам просто потому, что они – роботы. В прошлой части разобраны (с комментариями) три “недостатка”: незащищённость электроники от ЭМ-импульсов; трудности с преодолением препятствий; отсутствие гибкости в действиях роботов, позволяющее “уничтожить их всех” одним способом. Этих недостатков на самом деле у перспективных роботов нет, почему – рассказано в предыдущей части. А в этой части – новые “недостатки”.

4.

Можно узнать алгоритмы, по которым управляются роботы, и в дальнейшем получить возможность в точности предсказывать действия, предпринимаемые роботом в заданной ситуации. Грубо говоря, можно определить, например, по какой траектории робот станет обходить препятствие и эту траекторию заранее хорошо пристрелять.

Почему недостаток мнимый: открытость алгоритма вовсе не означает, что можно предсказать поведение робота. Так, выбор траектории передвижения может быть вообще случайным: ведь в большинстве случаев на местности существует множество траекторий, ведущих “из пункта А в пункт Б”. Случайный (или псевдослучайный, если хотите) выбор конфигурации траектории – хорошо отработан в применении к маневрирующим боеголовкам ракет. Если внести здоровый элемент хаоса в действия боевого робота, то это только повысит его выживаемость. Поэтому достаточная степень непредсказуемости будет обеспечена.

5.

Роботов легко дезориентировать, подставляя в окружающий пейзаж всякие пугала или какие-нибудь муляжи техники. Дезориентированные роботы истратят всю энергию на борьбу с пугалами.

Почему недостаток мнимый: “пугала” и муляжи давно используются для введения в заблуждение людей и техники, ложные цели – целое богатое технологическое направление, с историей. Соответственно, следом за развитием технологий создания ложных целей развиваются и технологии, позволяющие определить, что цель ложная. Такое определение проводится, что называется, инструментальными методами, с использованием сенсоров и компьютеров, сравнивающих сигнатуры целей с базами данных. То есть, в случае с роботами, нужно только установить наработанные электронные инструменты на борт робота, с интерфейсом “компьютер-компьютер” проблем не возникнет.

6.

Технически сложные роботы требуют специального обслуживания, поэтому развернуть их вдали от крупных баз невозможно.

А это, кстати, не то чтобы очень мнимый недостаток. Действительно, новый вид техники, образцы которой плотно набиты микроэлектроникой и сложными механическими агрегатами (всякие гидравлические приводы, электродвигатели и тому подобные штуки), потребует отдельного обслуживания. И для его осуществления нужны новые ремонтные базы. С другой стороны, роботы могут иметь встроенные механизмы самодиагностики и самовосстановления, а также модульную конструкцию.

Большой вопрос: смогут ли одни роботы чинить других и как к этому отнесутся люди – ведь это уже, фактически, будет та самая независимая “раса роботов”, самовоспроизводящаяся и вооружённая до зубов, верно? Вот это действительно основной недостаток.

Кстати, про гиперзвуковые беспилотники, АРМС-ТАСС цитирует генерала Олега Остапенко:

Отвечая на вопрос – планируется ли иметь в составе создаваемой Системы воздушно-космической обороны средства поражения, способные противодействовать гиперзвуковым беспилотным аппаратам, командующий сказал: “Да планируется. И такими возможностями должен обладать комплекс С- 500. Но и кроме этого комплекса разрабатываются средства поражения”.

Занятно, что сильно поутихла тема “умной пыли”, очень популярная ранее. Речь о микроскопических электронных устройствах, каждое из которых автономно реализует некоторые сложные полезные функции под управлением микрокомпьютера и умеет поддерживать связь с внешним миром. Устройства действительно миниатюрные: по традиции, не более кубического миллиметра объёмом. Отсюда и название – и пыль, и умная.

Впрочем, чтобы стать настоящей пылью элементы должны быть ещё меньше, чем кубический миллиметр. Например, раз в двадцать меньше по объёму. Пыль можно использовать по всякому, это описано и у фантастов. Интересно отправить такую пыль по воздуху, вместе с облаками, исследовать вражескую территорию. Можно предположить, что кто-то наступил в “умную пыль”, она осталась на ботинках, и теперь легко отслеживать перемещение этого наступившего в пыль человека.

Понятно, что с созданием самой электроники микрокомпьютера, умещающегося в пылинку, особенных проблем сейчас быть не должно: транзисторы для “логики” давно научились делать маленькими, правильное проектирование позволит использовать разумный минимум транзисторов. Сложнее с модулем памяти, но, используя самые современные достижения, можно и достаточный объём памяти для кода и данных (мегабайты?) уместить в пылинку. Самая большая проблема – с электропитанием и источниками этого самого питания. Для пылинки нужен суперкомпактный источник. (С другой стороны, например, бактерии имеют размер много меньше подобной пылинки, но энергию накапливают.)

Вообще, подобную “умную пыль” можно реализовать в формате “пассивного автоответчика”. Такой проект даже вроде был. Идея в следующем: пылинки срабатывают при облучении их электромагнитным полем с заданной модуляцией, используя энергию этого поля измеряют заданные параметры окружающей среды, проводят свои внутренние вычисления и каким-то образом передают результат обратно (скорее всего, по оптическому каналу). То есть, подсвечивают такую пыль с борта самолёта локатором (как вариант), а специальные приёмники где-то на земле получают собранные данные. Если развить идею, то, скажем, пылинки мог ли бы работать при условии наличия любого подходящего электромагнитного поля достаточной напряжённости.

Другая трудность подобной пылинки – это оснащение её сенсорами. Можно представить, что где-то внутри пылинки разместился нанотехнологический акселерометр. Но он будет устроен очень непросто: потому что возникнет проблема с датчиками (а от гироскопа вообще придётся отказаться). Приёмник GPS, очевидно, не уместится, ни по антеннам, ни по накопительным цепям для сигнала – потому что требуется дополнительное питание. Довольно компактными могут быть световые оптические сенсоры, сенсоры температуры. И, пожалуй, всё. Не густо.

Особенно продуктивно выглядит вариант с летающим микроботом, который возит пыль с собой и рассаживает её. Микробот похож на насекомое, размеры имеет существенно большие, чем пыль, а поэтому может подзаряжаться от сетей электропитания (усы в розетку сунул). Этот же микробот служит ретранслятором данных, поступающих от пыли.

В общем, тема интересная. Но в публичности потеряла. Наверное, что-то уже сделали. Для ЦРУ, как вариант.

Снаряжение пехотинцев активно развивается. Какие технологические новинки, принципиально отличающиеся от всего, что было доступно ранее, появятся в обозримом будущем? Я как-то уже писал про динамический камуфляж – ткань, меняющую рисунок в зависимости от условий окружающей “сцены”. Но есть и другие интересные направления.

Например, высокочувствительные сенсоры запаха, оснащённые визуальным интерфейсом, показывающем и тип веществ, и примерное направление на источник запаха. Подобные сенсоры, с достаточно широким спектром обоняния, есть уже сейчас в качестве опытных образцов. Нужно учитывать, что расширить способности человеческого носа – не так уж и сложно: обоняние у людей плоховатое. Приёмники запахов размещаются в нескольких местах, например, на каске, плечах, поясе. Так как сенсоры должны быть динамическими, то есть, смогут менять интенсивность прокачивания воздуха и собственную чувствительность, появляется возможность вычислить примерное местоположение источника запаха. Компьютерная обработка вообще тут может только порадовать (как обычно): представьте, что есть память на запахи, очень точно отличающая одни записи от других и большая база данных с классификатором и автоматическим поиском – появляются новые возможности для определения опасностей.

Итак, результаты анализа “нюхателя” визуализируются. Визуальный интерфейс – это другая новинка, правда, более очевидная. У пехотинца в будущем есть специальные очки, позволяющие просматривать сгенерированные компьютером изображения в форме трёхмерного наложения на наблюдаемую реальность – это продвинутая технология “дополненной реальности”. Такие очки станут доступны уже лет через пять, может, раньше. (Очки с интеграцией виртуальной реальности с реальностью натуральной – вообще единственный кандидат на компьютерные интерфейсы ближайшего будущего, в том числе, и в гражданском варианте.) С интерфейсом, транслируемым в глаза с учётом трёхмерности пространства, более или менее понятно: карты, сведения об опасностях, направления движения, направления на угрозы – это всё показывается в удобном для восприятия формате. Понятно, что для формирования общей картины используются данные, поступающие с компьютеров других бойцов подразделения.

Кстати, особенное значение получают электронные системы опознавания “свой-чужой”. Это, в общем-то, не совсем новинка, но рост уровня компьютеризации несколько меняет ситуацию. Системы опознавания нужны автоматические, то есть, носимый компьютер должен уметь сам обозначать на тактической карте в реальном времени, где находятся дружественные части, включая отдельных пехотинцев. При этом система опознавания должна быть хорошо защищённой от подделки и перехвата, иначе всё то доверие, которое вызывает компьютерная тактическая карта поля боя, обратится во вред. А это проблема, потому что пехотинец – не самолёт, и электронный ответчик у него могут отобрать. Так что придётся этот ответчик глубоко интегрировать с биометрическими факторами “человека-носителя”. Тоже проблема.

Пишут, АРМС-ТАСС, про украинские танки и Перу:

Украина предлагает армии Перу модернизированный танк Т-55. Соответствующий проект – “Тайфун-2” – представлен начальнику генерального штаба ВС Перу…

Вообще, T-55 может стать долгожителем. Но до МиГ-21 ему далеко, если учитывать специфику авиации.

В продолжение заметки о траекториях боеголовок, попробуем собрать вместе основные рассуждения об устройстве хорошей стратегической ПРО. Много рассказано о том, что это должна быть “многослойная” система, точнее – система, включающая несколько эшелонов. Можно нумеровать слои-эшелоны, начиная со стороны стартующих ракет.

Итак, область действия первого эшелона – это территория государства, являющегося источником ракетной угрозы. Основная задача состоит в перехвате стартующих ракет, в перехвате, как говорится, на “активном участке полёта”. Также перед этим эшелоном поставлена цель предотвращения старта. Звучит странно, если рассуждать о ракетных шахтах – попробуй этой шахтной штуке помешай. Но ведь есть ещё уязвимые наземные мобильные комплексы (разного типа, кстати), подводные лодки.

Для обеспечения работы первого слоя (эшелона) ПРО нужна следующая информация: расположение ракетных шахт, расположение мобильных пусковых комплексов; состояние готовности и тех, и других. Времени на срабатывание у элементов, составляющих первый слой ПРО, очень мало, так что эту информацию нужно собирать в режиме реального времени. (А ещё нужно в случае угрозы очень быстро раздать целеуказания по атакующим элементам. Тоже проблема.) Информацию собирают радары, расположенные на спутниках, а также на самолётах, патрулирующих вдоль границ. Наблюдать за перемещением наземных комплексов и подводных лодок из космоса помогают оптические системы и пассивные сенсоры, работающие во многих диапазонах электромагнитного спектра.

Из того, что уже предлагалось, наиболее технологичный вариант (из осуществимых теоретически) построения первого слоя ПРО это использование гиперзвуковых крылатых ракет, оснащённых кинетическими перехватчиками. Лазеры пока слишком фантастичны. При этом сами ракеты ПРО нужно размещать на мобильных “базах”, потому что только так можно в случае чего оперативно подтащить нужное число перехватчиков к чужим границам. Тут более или менее подходят дирижабли, кстати. Несмотря на медлительность. А также годятся большие транспортные самолёты (нужно переоборудовать). Естественно, для использования в качестве “баз” пригодны корабли, подводные лодки.

Между прочим, есть ещё оригинальное решение для обеспечения работы первого эшелона. Это атака перехватчиками с околоземной орбиты. С орбиты лететь часто ближе, чем из-за границы – две-три сотни километров. Подлётное время – три-пять минут. Основная проблема: как заранее незаметно разместить на околоземной орбите большое число перехватчиков? Если выводить перехватчики на орбиту непосредственно перед атакой, то тогда весь смысл теряется. Наверное, как и лазеры, такой вариант годится для единичного использования по каким-то важным целям.

Подходящие кандидаты для атак орбитальными средствами это подводные крейсера. Потому что их мало. В теории, орбитальный самолёт чуть заранее сваливается в район вероятного нахождения подводной лодки, а после того, как лодка себя обнаружила (подвсплыла), корректирует свою траекторию. Подлётное время после такой корректировки – около минуты, можно позже поточнее оценить. (Между прочим, Штаты вот гоняют зачем-то загадочный секретный автоматический челнок на орбиту. А идея космического ударного самолёта или бомбардировщика вообще очень старая, из неё выросли шаттлы, да и не только они.)

Второй слой ПРО – космический. Его задача это перехват блоков за атмосферой, ну или около того. Для работы этого эшелона нужна следующая информация: оповещение о пуске ракет, расчёт предполагаемых траекторий. (Интересно, что потребуется ещё коррекция по результатам работы первого эшелона.) Информацию собирают спутниковые и авиационные радары, а кроме того различные пассивные системы, например, оптические. У второго эшелона больше времени на срабатывание. Это слой, для которого возможность перехвата уже показана на практике (спутники сбивали, и несколько мишеней).

Так как массово выводить оружие в космос пока что запрещается, наиболее технологичная реализация второго слоя ПРО это мощные противоракеты наземного, морского и (важно!) в перспективе воздушного базирования, опять же, с кинетическими перехватчиками.

Заатмосферные противоракеты воздушного базирования могут размещаться не только на тяжёлых реактивных бомбардировщиках, но и на некоторых истребителях. В том числе, годятся устаревшие истребители. Самолёт тут выполняет роль многоразового ускорителя “первой ступени”, с очень полезной функцией отмены старта. Ведь самолёты можно поднимать на дежурные вылеты и, если всё тихо, возвращать назад без потери противоракеты. Старт с самолёта требует меньше топлива, при сохранении гибкости размещения противоракет. При этом противоракета для космического эшелона ПРО не обязательно должна быть огромной: скорости велики, поэтому вывести из строя боеголовку, пусть и бронированную, можно небольшим снарядом-перехватчиком, главное точно попасть. Есть, впрочем, проблема распознавания ложных целей. Решать которую в космосе не легче, чем в атмосфере. (Причина сложности в том, что проще сделать ложную цель, которая будет хорошо имитировать боеголовку в безвоздушном пространстве.)

Третий слой ПРО, понятно, перехватывает снижающиеся боеголовки в атмосфере, непосредственно над защищаемой территорией. Для работы этого слоя нужна своя информация: сведения о траекториях боеголовок, об их типах, данные о ложных целях. Вообще говоря, два предыдущих слоя должны включать не только перехватчики, но и элементы сбора точной информации о стартовавших и пропущенных этими эшелонами ракетах. Разумное пополнение системы в целом свежими данными позволит точнее обстреливать боеголовки на заключительном этапе и фильтровать ложные цели.

Третий эшелон сейчас оттестирован гораздо лучше других. Мишени, имитирующие боеголовки МБР, уже перехватывались современными комплексами ПВО. Есть подготовленные, отлаженные решения тактической ПРО.

У третьего слоя больше времени на подготовку перехвата, десятки минут. Но заключительный этап полёта боеголовок скоротечен, поэтому для собственно перехвата времени очень мало. Кроме того, это последний шанс ПРО – других слёв защиты уже нет, разве что подземные бункеры.

Наиболее технологичная реализация третьего эшелона перехвата – очень большое число (дешёвых) противоракет, которыми “насыщается” прикрываемая территория. Также хорошо подходят электромагнитные пушки, выпускающие снаряды с большой начальной скоростью. Избыток противоракет позволит обстреливать даже ложные цели, при возникновении минимальных сомнений в том, что они ложные. Кроме того, для получения подробной информации о боеголовках используются не только наземные радары и оптические системы наблюдения, но и спутники, которые имеют возможность смотреть на тактическую ситуацию с нескольких ракурсов и как бы с обратной стороны.

Самое неприятное, что вся система ПРО должна работать в автоматическом режиме. Если решения по целям будут приниматься людьми-операторами, то успеть просто невозможно.

(Теперь можно прикидывать вероятности перехвата по эшелонам, примерные оценки времени на перехват, затраты по изготовлению элементов для разных слоёв, вместе с числом перехватчиков; и административные затраты на выстраивание глобальной информационной системы, вместе с математическим обеспечением. В общем, что-то можно приблизительно оценить в числах.)

Для затруднения перехвата, боеголовка некоторой ракеты (не обязательно МБР, но это не так важно) делается маневрирующей – это известно. Есть интересные решения, заставляющие боеголовку маневрировать в атмосфере, даже если и двигателей-то у неё нет. Например, движется боеголовка с гиперзвуковой скоростью, что позволяет с помощью минимальной по площади аэродинамической поверхности осуществлять управление: выдвинули небольшую пластинку на несколько миллиметров – уже появилась управляющая сила, изменяющая траекторию.

Небольшая площадь поверхности управляющего элемента – фактор очень важный, потому что чрезвычайно сложно активацию такого элемента увидеть на расстоянии: то есть, гипотетический перехватчик не сможет заранее вычислить новую траекторию, обнаружив работу корректировочных механизмов.

Непредсказуемость траектории другой важный фактор. Понятно, что современные вычислители, управляющие перехватчиками, мощные, параллельные. Большой набор траекторий умещается в памяти вычислителя, в том числе, и с учётом немалого числа перестановок фрагментов. Для борьбы с этим управляющие поверхности – “рули” – боеголовки выдвигаются случайным образом, – а почему бы нет? Даже в самой боеголовке не записаны варианты траекторий.

А для того, чтобы попадать в цель, подобраны совершенно определённые вероятности срабатывания отдельных “рулей” (наверное, нужно ещё учитывать текущую конфигурацию элементов управления и помнить пару предыдущих шагов, что несложно). В результате “статистически” боеголовка в конце траектории укладывается в круг заданного диаметра (ну или шар, если хотите), но сама траектория при этом случайна и напоминает кусочек стохастического фрактала, который, как известно, можно задать очень простым набором величин.

Как такую цель перехватывать кинетическим перехватчиком? Очевидно, что если активный перехватчик имеет многократное преимущество по скорости и допустимым перегрузкам при маневрировании, то проблем у него не возникнет, он сможет пропорционально сработать вдогон. Если преимущества такого нет, то придётся использовать много перехватчиков, заранее (ну там за секунды, понятно) выводя их эшелонами поближе к той области пространства, куда сходятся все возможные траектории боеголовки (цель же у неё есть). В таком случае сработает тот перехватчик, в направлении которого выпадет очередной отрезок случайной траектории боеголовки.

Напрашиваются, конечно, методы в стиле “против лома…” – это и гигантские облака шрапнели, выстреливаемые особыми наземными многоствольными пушками навстречу подлетающей боеголовке, и тому подобные “ядерные взрывы”.

Попробуем собрать в один поток записок наиболее растиражированные “недостатки” перспективных боевых роботов, автономных в плане управления. Об этих мнимых недостатках часто можно прочитать в критических комментариях к сообщениям о запуске очередного робототехнического прототипа.

1.

Роботы управляются микроэлектроникой, а поэтому особенно подвержены воздействию электромагнитных излучений. То есть, можно сразу большое число боевых роботов вывести из строя, подорвав поблизости специальный заряд, генерирующий “мощный электромагнитный импульс”. Заряды такие есть, и они испытаны.

(Пояснение: понятно, что реальный робот поля боя будет построен с применением нужных экранов и правильных микроэлектронных элементов; кстати, последний момент накладывает довольно заметные ограничения на производительность бортовых компьютеров, объём их памяти: новейший гражданский ЦП убить довольно легко, как и сверхкомпактные современные микросхемы памяти. Тем не менее, от ЭМ-полей электронику научились защищать. Есть толстый пучок прикладных направлений в физике, посвящённый этому вопросу – результаты многие годы востребованы в области конструирования космических аппаратов.)

2.

Роботы не сумеют передвигаться по сильнопересечённой местности из-за несовершенства систем управления. Вообще у них обязательно возникнут проблемы с незнакомой средой, в плане передвижения: как преодолевать разрушенные лестничные пролёты, перепрыгивать через траншеи? Столкнувшись в непредсказуемой реальности с невиданными на “отладочном полигоне” препятствиями, роботы застрянут, зависнут, и окажутся бесполезны.

(Пояснение: никакой математической неразрешимости в планировании перемещения механического шасси по произвольным поверхностям нет, задачи поиска путей на графах решаются, а всякую сложную среду обитания можно свести к относительно несложным графам, где потенциальные точки опоры будут представлять собой узлы; хорошо оборудованный сенсорами робот быстро строит модель окружающей его сцены и, при адекватной механизации, может прыгать, ползать по стенам, рыть норы. Вычислительная мощность современных специализированных процессоров позволяет быстро вычислять пути и избегать ловушек – задача сродни игре в шахматы.)

3.

Роботы не думают и не учатся, поэтому их можно легко отстреливать или, например, уничтожать взрывами, применяя одну и ту же тактику. Так, при попытке пересекать некое открытое пространство (скажем, поляну) роботы уничтожаются один за другим, прятаться или выбирать пути обхода роботы не умеют.

(Пояснение: фактически все современные прототипы и проекты боевых роботов содержат механизмы развитой коммуникации внутри группы роботов, очевидно, что роботы смогут очень оперативно обмениваться информацией об угрозах. Роботы не думают, но для того, чтобы выявить опасность, пронаблюдав уничтожение впереди идущего механизма думать не нужно, нужна просто соответствующая подпрограмма, накапливающая опыт других “членов стаи” в общей базе данных. Поиск путей обхода опасных участков – задача простая, см. предыдущее пояснение. Использование особенностей местности для укрытия, вот это задача посложнее, требующая грубого перебора конфигураций, если говорить о какой-то универсальности решения. Но тут у робота есть преимущество другого рода: робота можно хорошо бронировать и конструктивно заложить в него очень большую живучесть. Таким образом, проблема с укрытием частично решается. И также частично решается она тем, что типичные укрытия можно сразу занести в базу данных.)

Продолжение – во второй части.

Вот в Штатах продвигают новую мишень ZGQM-173A – это сверхзвуковая маневрирующая мишень, которая должна имитировать советские (по происхождению) противокорабельные крылатые ракеты “Клаб”.

Интересное дело: для того, чтобы более эффективно отлаживать противоракетные системы нужны мишени, тщательно имитирующие средства противника по параметрам, важным для задач перехвата. С современными истребителями, скажем, это не сложно. Они близки друг к другу по динамическим характеристикам. Более того, близки даже истребители разных поколений. Поэтому можно взять старый самолёт, оснастить его специальными системами управления – и качественная мишень готова. Причина в том, что всякий истребитель – не особенно оригинален.

А вот если речь заходит об оригинальных ракетных системах, то возникают дополнительные задачи: ведь если собственных ракет подобного класса нет, то, фактически, для создания мишени придётся преодолеть все те технологические трудности, которые преодолели конструкторы исходной ракеты. Получается, что нужно не то чтобы мишень сделать, а практически построить такую же ракету. Ну понятно, там есть важные аспекты, которые для мишени не так актуальны – системы наведения, дальность полёта и так далее. Но оказывается что эти аспекты как раз наиболее универсальные, так что даже если нужно было бы их смоделировать, то приделать к готовой ракете или ракете-мишени уже не так сложно. А со всем остальным придётся повозиться. Или пришлось бы, если не получается закупить образцы.

Другой пример: ракетные торпеды типа “Шквала”. Опять же – попробуй построить такую мишень, пригодную для применения: там весь фокус и кроется в группе технологий подводного движения, наделяющих данное изделие преимуществами. То есть, придётся самостоятельно полностью овладеть оригинальной технологией (эквивалентно постройке собственных систем вооружения того же типа) или остаться без мишеней.

Вот бывают устаревшие комплексы ПВО. Предположим, что у кого-то только устаревшие комплексы, да и мало их при этом и все они ближнего действия и так далее. Но вот ракеты в таких комплексах – самые настоящие, при этом если рядом с целью подорвать, то мало не покажется. Тем не менее, на первый взгляд, такая сторона – слабая, потому что не имеет возможности оперативно обнаруживать большое число воздушных целей и их обстреливать. Даже чуть более современный противник может преодолеть такую систему ПВО без потерь.

Но представьте, что у этой стороны появляется высокотехнологичный сверхсовременный союзник, с единственным ограничением – он не может себя проявить, открыто оказывая поддержку. А задача союзника состоит в том, чтобы, в случае конфликта с участием слабой стороны, передавать этой слабой стороне информацию о тактической обстановке в воздухе, ну и помогать наводить ракеты. Всё в режиме онлайн. Как быть? Установить собственные комплексы сильный союзник не имеет возможности. Модернизировать имеющиеся системы, добавив своё оборудование – тоже не может, слишком явные следы. Даже протянуть там кабели какие-нибудь – и то нельзя.

Но отличное решение – есть. Этот сильный союзник должен использовать активные системы помехопостановки, разработанные для устаревших комплексов ПВО слабой стороны. Как? Да просто помехи, передаваемые помехопостановщиками, будут не помехами, а информацией о настоящих целях. Союзнику и слабой стороне нужно только договориться, что помехам не будут мешать (а наоборот – помогать им). Ну а наведение ракет там вообще по командам с земли, как известно.

В итоге, например, самолёты ДРЛО сильного союзника (AWACS, значит – ну вы поняли) собирают подробнейшую информацию, которую по внутренним сетям доводят до дежурных самолётов радиоэлектронного противодействия, а те нужные сведения перегоняют по радиопомехам в отсталые комплексы ПВО слабой стороны. Комплексы работают по помехам. Никаких следов потом нет, а вот результат работы отсталой ПВО – удивительно качественный, позволяет наносить урон технически превосходящим силам.

Такая история.