dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

На фото – станция спутниковой связи, используемая для управления штатовскими беспилотниками Global Hawk (Global Hawk – это один из самых больших беспилотников в мире, обычно используемый для воздушной разведки в разных регионах Земли):

(Фото: David Axe)

Если используемая для наблюдения за противником среда – общая, то ждите помех, потому что плох тот противник, который не помешает за собой наблюдать. (В соответствии с проведённым в ЖЖ опросом, первая заметка про помехопостановку.)

Помехи бывают самые разные. Например, из очень древних сказаний известно, что ещё до появления огнестрельного оружия противника пытались ослеплять блеском щитов. Впрочем, это, скорее всего, просто сказка (с намёком, понятное дело). А вот известные с давних времён дымовые завесы – однозначная быль, на практике служившая для создания эффективных помех визуальному обнаружению.

(На фото выше – постановка дымзавесы эсминцем, 1944-й год. Заметьте, что янки на корабле грамотно подготовились к отражению воздушной атаки, заняв все посты.)

Кстати, дымзавесы в той или иной форме применяются и сейчас, работая вовсе не только против “визуального обнаружения”. Но всё ж, самое бурно развитое направление – это постановка помех в радиоэфире, с помощью электромагнитного излучения. Почему? Потому что ключевые средства наблюдения/наведения сейчас радиолокационные, а эфир – заведомо общий, по законам природы.

Постановкой помех работе радиолокаторов занимаются специальные, очень хитрые, хорошо компьютеризированные устройства – помехопостановщики. Дело в том, что простой и широкий “шум в эфире” – это не слишком эффективное средство: во-первых, может мешать своим; во-вторых, может фильтроваться противником; в-третьих, по источнику такой помехи можно наводить ракету (что втройне неприятно); в-четвёртых, требуется много энергии; и т.д. Поэтому современные помехопостановщики действуют по сложным алгоритмам.

Например, помехопостановщик принимает зондирующие сигналы от радара противника и эти сигналы тщательно анализирует, разбирая на составляющие. Часто, по характеристикам принятого импульса (а лучше – нескольких импульсов), можно вычислить класс и назначение радара, действующий режим работы радара, а во многих случаях, когда под рукой есть подходящая база данных, можно определить тип и модель того изделия, на котором этот радар установлен. Определив максимум параметров радара противника, помехопостановщик принимается за сами помехи, подбирая их под тип атакуемого устройства.

Зондирующие импульсы современных радаров имеют непростое кодирование и сложную модуляцию. Сами радары, оснащённые быстрыми компьютерами, работают по сложным алгоритмам. Все эти сложности сделаны и для того, чтобы бороться с помехами. Со своей стороны, постановщики помех изобретают ещё более сложные алгоритмы, позволяющие ещё более быстрым компьютерам раскрывать сигнальные хитрости радаров и генерировать эффективные помехи. В сугубо теоретической области развитием этого противоборства управляет такая математическая дисциплина, как теория игр.

В сугубо практической области без оборудования помехопостановки не обходятся даже военно-транспортные самолёты, а подлететь, проявляя радарную активность, на разумное расстояние к, скажем, сколь-нибудь большой группе кораблей потенциального противника и не получить при этом облако, а вернее – тучу помех, не выйдет даже в мирное время. На фото: антенны станции РЭБ (радиоэлектронной борьбы) военного корабля:

(Фото: Raytheon)

Например, помеха радару системы наведения может быть поставлена таким способом: принятый и записанный помехопостановщиком зондирующий импульс локатора противника излучается обратно, в направлении этого локатора, спустя некоторое время. Импульс может возвращаться без изменений, но лучше, если его немного “подредактировали”. В теории, в зависисмости от момента времени и режима работы атакуемого радара, такая помеха может быть воспринята радаром как дополнительная цель или как единственная цель, вместо “действительной”.

Интересно, что при этом радар противника может совсем неверно вычислить координаты цели-помехи и они не будут совпадать с положением в пространстве помехопостановщика. Впрочем, ошибочные координаты как раз могут быть использованы для отстройки от помех (так сказать, “второй ход в игре”) – но это уже история за рамками нашей заметки.

Помехопостановщик может выдавать “ложные цели”, прятать настоящие цели (например, нарушая работу процедур определения дальности и азимута цели у радара противника), и, скажем, срывать сопровождение цели радиолокационной системой наведения (для этого, на основе анализа сигнала радара, генерируется сложная помеха, характеристики которой коррелируют с работой системы наведения противника). На практике, понятно, ситуация ещё сложнее, и уже много лет выигрывает тот, кто хитрее работает с помехами (не только ставит их, кстати).

Помехопостановщик может представлять собой отдельную, достаточно большую систему, расположенную на собственном шасси (если это сухопутный комплекс). Довольно мощные системы помехопостановки подвешиваются к истребителям в специальных контейнерах – такая система может работать вместе с локатором системы управления вооружением истребителя:

Для ведения радиоэлектронной борьбы готовятся и специализированные самолёты. Например, на базе истребителей: на фото ниже – EA-18 Growler ВМФ США, самолёт РЭБ, созданный на базе истребителя F/A-18 Super Hornet.

(Фото: Boeing Media)

Продолжение – в следующий раз.

Что-то довольно часто смешивают квантовый компьютер и квантовую криптографию – самым причудливым образом, особенно в этом преуспевают журналисты. Видимо, причина вот в чём: криптография в сознании обывателя теперь прочно привязана к компьютерам вообще (что, в общем, соответствует окружающей действительности), в этой канве и делаются “логические” привязки – неверные.

Между тем, квантовый компьютер – это гипотетическое устройство, которое может позволить выполнять некоторые “вычислительные” операции, используя, скажем так, “квантовые свойства материи”. Но, во-первых, в строгом смысле, квантовый компьютер ничего не вычисляет – вычисления на нём можно проводить лишь приведя некоторую задачу к физической модели, реализуемой в данном квантовом компьютере. (Сразу оговорюсь: только что приведённое описание ситуации – очень грубое.) А, во-вторых, практических квантовых компьютеров пока не создано. Например, про упражнения коммерческих компаний по созданию квантовых компьютеров я как-то писал в одной из колонок на “ИнфоБуме”.

Квантовая криптография – это метод создания канала связи, скрытное прослушивание которого “невозможно” (более строго: такое прослушивание будет обнаружено с очень высокой вероятностью). Квантовая криптография тоже использует “квантовые свойства материи”, но, вообще говоря, ничего не шифрует. А практическая польза квантовой криптографии состоит в том, что с её использованием можно организовать очень защищённый (законами квантовой механики) обмен ключами. После того как ключи, с помощью “квантовой криптографии”, распределены между сторонами, шифрование производится вполне традиционным образом. Реальные системы квантовой криптографии уже созданы.

Теоретически, квантовый компьютер может дать инструмент для быстрой факторизации больших чисел [факторизация – это нахождение разложения числа (целого, понятно) на простые множители]. Для этого придуман особый алгоритм Шора. На сложности задачи факторизации основаны распространённые сегодня криптосистемы с открытым ключом (например, RSA). Таким образом, – теоретически, опять же, – появление квантового компьютера достаточной “разрядности” ставит под угрозу практическую стойкость этих криптосистем. Впрочем, оценка этой угрозы очень туманна: может так статься, что раньше, чем появится квантовый компьютер, придумают очередной аналитический метод факторизации, быстро работающий на традиционных компьютерах (исследования этого направления в математике не затихают).

Квантовая криптография абсолютна надёжна тоже только в теории, потому что на стойкость практической системы сильно влияют возможные ошибки в практической реализации протокола и электронных схем. Зашифрованная с помощью распределённых по “квантовому каналу” ключей информация вполне может быть расшифрована криптоаналитиком, вооружённым традиционным компьютером – квантовый компьютер тут совсем не является необходимым.

Тем временем, как пишут в пресс-релизе, компания “Сикорский” на прошлой неделе испытала вертолёт H-92 в варианте с полностью электродистанционным управлением. Электродистанционное управление – это когда для перемещения органов управления вместо механических систем (обычно – гидравлика используется) служат сигналы, передаваемые “по проводам”. То есть, в качестве рычагов управления у пилота устанавливаются как бы особенно продвинутые “компьютерные джойстики”, а управляющие воздействия на органах управления создают другие электронные устройства – всяческие “драйверы” с хитрыми электромоторами.

(Фото: Sikorsky)

Электродистанционные “джойстики” на боевом вертолёте не просто имеют режим “обратной связи”, но там эта обратная связь, конечно, весьма сильно развита и для её правильной реализации используются более продвинутые алгоритмы, чем в компьютерных играх. Делается это для того, чтобы пилот во время управления вертолётом мог ориентироваться не только на показания собственного вестибулярного аппарата и приборов, но и на усилия, возникающие при перемещении “джойстиков”.

Не совсем понятно, можно ли научить пилота летать на военном вертолёте с “пустыми” (по усилиям) рычагами управления. Всё ж вертолёт – это не автомобиль.

В блоге на Aviation Week пишут, что шведские разработчики, в лице Saab Microwave Systems, готовы предложить на рынок РЛС для обнаружения малозаметных целей (тех, которые “Стелс”). Речь там идёт о “разнесённой радиолокации”, при этом идею почему-то представляют как новую, хотя именно идея-то вовсе не нова, да и практические реализации имеются. В общем, как раз повод для очередной заметки о радарных хитростях.

Суть шведского предложения: система использует разнесённые в пространстве передатчики и приёмники, действующие согласованно. Один из ключевых аспектов современных технологий “Стелс” вот в чём: форма малозаметного для радаров объекта выбирается таким образом, что падающие на него радиоволны в основном отражаются не в сторону источника, а куда-нибудь в другую сторону. То есть если воздушный радар облучает летящий истребитель “Стелс” “со стороны носа” (с передней полусферы), то обратно к радару от истребителя возвращается минимум излучённой энергии. При этом энергия, пришедшая от радара, конструкцией истребителя полность не поглощается (с поглощением достаточно длинных волн – в сантиметры, – вообще возникают существенные трудности), а отражается в другом направлении, например вниз, к земле. Кроме того, в определенных направлениях возникают “тени”, то есть, самолёт как бы загораживает луч передатчика. Эту тень также можно использовать для обнаружения цели.

(U.S. Air Force Photo)

Теперь представим, что мы облучаем истребитель “Стелс” “со стороны носа”, но при этом принимаем отражённый сигнал вовсе не там, где передатчик, а другим приёмником, расположенным на земле, как раз в том месте, куда от “Стелса” отражаются радиоволны, излучаемые нашим радаром. Понятно, что если в поле излучения передатчика никакого “Стелса” нет, то импульсы будут “улетать” далеко, в направлении ионосферы, и к нашему наземному приёмнику могут и вовсе не вернуться. Но вот если “невидимый” истребитель попал в поле действия системы, то приёмник тут же начнёт получать отражённый сигнал.

Теперь предположим, что таких приёмников у нас много, они работают вместе с несколькими передатчиками, всё хозяйство объединено в вычислительную сеть, а сигналы передатчиков кодируются так, что приёмник может определить, импульс какого передатчика он принимает (это всё давно известно как реализовать). Так как система в целом знает местоположение передатчиков и приёмников и знает, когда какой импульс излучался, то по распределению во времени и пространстве отражённых сигналов можно вычислить координаты “невидимой” цели.

Да, точность такой системы, вообще говоря, будет хуже, чем в “традиционном случае”, но всё равно можно добиться практически важной точности определения координат цели (до десятков метров).

(Lockheed Martin)

Вот, собственно, если верить исходному сообщению, такая система и предлагается Saab. Важная хитрость в том, что цена для такой РЛС названа очень небольшая – всего лишь полторы сотни миллионов долларов. На первый взгляд – много, но надо учитывать, что столько же стоит один F-22 Raptor, а каждый бомбардировщик “Стелс” B-2 Spirit обошёлся более чем в миллиард долларов.

Да, а идея радиолокации с разнесёнными в пространстве приёмником и передатчиком, мягко говоря, не нова. Из актуальных и реализованных сейчас в разных системах практических применений можно назвать вот какие:

Например, бортовые РЛС истребителей могут подсвечивать цель для, например, наведения ракеты. В этом случае облучает цель передатчик РЛС истребителя (он более мощный), а приёмник РЛС головки наведения ракеты принимает отражённые от цели сигналы и наводится по ним. Выгоды: ракету можно запускать с большей дальности; ракета некоторое время работает в пассивном режиме, не раскрывая, так сказать, своё присутствие.

Другой вариант: в группе согласованно действующих истребителей цель подсвечивает один, а наводится (атакует) по отражённым сигналам – другой. В этом случае атакующий истребитель также, можно сказать, до последнего момента не раскрывает своих намерений.

Ну и понятно, что можно подсвечивать цель с земли. И, наверное, очевидно, что во всех только что описанных случаях действующие в группе летательные аппараты должны обмениваться информацией между собой.

Вообще, давно известно, что разнообразные бытовые “гаджеты”, использующие в своей работе радиосигналы, – будь то автомобильные сигнализации или беспроводные телефонные аппараты, – в массе своей не являются серьёзно защищенными (в криптологическом смысле). Так вот, на днях этот факт подтвердился и для беспроводных клавиатур. В данном случае, для клавиатур от Microsoft.

Специалисты разобрали защиту и теперь умеют читать из эфира значения клавиш, которые нажимает счастливый обладатель беспроводной клавиатуры. В общем, осуществляют самый полный (и незаметный!) перехват, лучше любого “кейлогера”.

Интересны подробности про использованный авторами клавиатуры механизм защиты данных. Как пишут “взломщики”, шифруется (надо бы в кавычках написать: “шифруется”) лишь код нажатой клавиши (один байт). При этом (внимание!) код “шифруется” операцией XOR с фиксированной однобайтовой маской. Маска – это ключ, генерируемый во время привязки клавиатуры к приёмнику.

Понятно, что для раскрытия такого ключа (всего-то 256 вариантов) вовсе не нужно перехватывать “сессию инициализации”. Достаточно предположить, что пользователь клавиатуры набирает осмысленный текст и далее, накопив множество “нажатий кнопок”, вычислить ключ тривиальным образом, используя словарь (что, собственно, и делают авторы атаки).

Добавить нужно только одно: используя специальный приёмник, слушать сигналы беспроводной клавиатуры можно очень издалека.

Не так давно мы взглянули подробнее на АФАР (активную фазированную антенную решётку). В той заметке упоминается, что ФАР вообще (АФАР – в частности) может иметь разную форму, а чтобы получить нужную диаграмму направленности (то есть чувствительность антенны по разным направлениям) вовсе не обязательно “изгибать” саму антенну, достаточно уметь управлять фазами сигналов. Если говорить точнее и о приёме сигнала, то достаточно получать “синхронную” информацию о фазе сигнала на некотором наборе элементов антенны – это позволит позже, при обработке сигнала, как бы придать антенне нужную форму, сформировав подходящую диаграмму. Антенна при этом не обязательно должна быть плоской, или, скажем, параболической.

В этой особенности есть немало пользы. Одна из них вот в чём: для получения хорошей точности работы РЛС по некоторым параметрам (например, по угловым разрешениям) просто необходима “большая антенна”. Точнее, большая апертура антенны, то есть, грубо говоря, если используется круглая ФАР, то она должна иметь большой диаметр. Между тем, уместить огромный диск антенны на небольшой самолёт (например, истребитель) малореально. Особенно если вспомнить, что эта антенна должна смотреть вперёд.

Оказывается, использование АФАР (и, в принципе, ФАР, – правда, тут будет больше технологических сложностей) позволяет побороть эту трудность. Например, элементы АФАР можно расположить вдоль передней кромки крыла. Размах крыла современного истребителя обычно составляет 10-15 метров, что создаёт большой простор для апертуры антенны.

Про АФАР (это Активная Фазированная Антенная Решётка) сейчас в популярной прессе пишут то и дело, в основном применительно к истребителю пятого поколения. Правда, даже минимальные технологические аспекты обычно остаются за кадром. Что за АФАР? Зачем? Как она работает? В общем, эта заметка поможет окинуть взглядом – конечно, в очень упрощённом виде – некоторые базовые принципы, стоящие за особенностями АФАР.

Начать придётся издалека. Известно, что радар (за некоторыми исключениями) сперва излучает зондирующий импульс – современные радары обычно импульсные – в окружающее пространство, а потом “слушает”, не последует ли отражений. Если отражённый импульс удалось принять, то по его характеристикам, имея “в уме” параметры соответствующего излучённого импульса, можно вычислить некоторую информацию о цели. Ну, по крайней мере, дальность и скорость (а хотелось бы ещё координаты, тип и тому подобные штуки).

Чтобы принимать/излучать сигналы, радару нужна антенна. Для эффективного использования энергии нужно, чтобы эта антенна обладала узкой “направленностью”. Грубо говоря, требуется, чтобы “был луч” (и по приёму, и по излучению импульсов). Создавать лучи научились разными способами. Самый банальный – использовать отражающую “тарелку-гиперболоид”: примеры подобных зеркальных антенн можно наблюдать в системах спутникового телевидения.

Правда, такую тарелку в самолёт запихивать сложно, да и управляться с ней неудобно. Поэтому придумали специальные антенные системы, которые действуют подобно тарелке, но при этом они плоские, а приёмник и передатчик находятся за антенной. Основной элемент таких антенн – очень сложная система волноводов, приводящих к приёмнику сигналы от разных “фрагментов” наружной части антенны таким образом, что “суммарный” результат получается аналогичным “отражающей” системе. Здесь “кривизна” отражающей тарелки оказывается преобразована в различное время прохождения сигналом различных волноводов системы. (Подробный разбор того, как и почему такая антенна работает, мы пока оставим за рамками нашей заметки.)

Итак, предположим, что в радаре есть один приёмник, один передатчик (генератор импульсов) и хитрая плоская антенна, подобная “отражающей тарелке”, формирующая луч. Оказывается, для того чтобы увидеть разные цели таким радаром, антенну придётся двигать, обычно в двух плоскостях. Тут уместна аналогия с фонариком в тёмной комнате: осветить стену целиком луч не может, и чтобы стену осмотреть, нужно “просканировать” её светлым пятном от луча. То есть для осмотра нашим радаром сколь-нибудь широкого сектора на практически важной дистанции потребуется механическое сканирование. Тяжёлой “тарелкой” придётся вертеть с помощью гидравлики. В большинстве современных истребителей как раз используются подобные радары с механическим сканированием.

Но механическое сканирование очень неудобно, прежде всего потому, что антенна движется медленно. Двигать ей быстро нельзя: сама антенна обычно очень массивная, если даже и удастся затолкать на борт истребителя мощную гидравлику, то при большой частоте сканирования самолёт просто начнёт рыскать и определённо развалится под воздействием механических напряжений. Поэтому обзор больших секторов происходит медленно. А, например, для атаки цели истребителем радар приходится переключать в специальный режим, в котором луч держит в “поле зрения” одну, выбранную пилотом, цель. С одновременной атакой нескольких целей возникают очень большие проблемы (и это не единственные проблемы радаров с механическим сканированием).

Так вот, от механического сканирования возможно отказаться, перейдя на электронное. Физика, стоящая за этой возможностью, не простая. А основной принцип – управление фазами сигналов. Оказывается, сформировать нужный луч можно, изменяя фазы сигналов, принятых (или излучённых) разными частями антенны. Правда, при этом антенну сперва нужно разделить на части.

Логичный вариант: плоская (прямоугольная или круглая) антенна разделена на ячейки, образующие регулярную решётку. В каждой такой ячейке находится специальный прибор – фазовращатель, который может на заданный угол изменять фазу “упавшей” в ячейку электромагнитной волны. “Обработанные” сигналы из ячеек поступают по волноводам на приёмник – понятно, что сигнал на входе приёмника образуется “суммированием” сигналов из ячеек решётки. Так получается ФАР – фазированная антенная решётка. (Для излучения сигналов антенна работает аналогично.)

Если в ФАР согласованно отрегулировать изменения фаз в разных ячейках, то можно, например, получить максимум усиления антенны в одном заданном направлении, аналогично зеркальной антенне с тарелкой. Так происходит, в общем, потому, что сигналы, принимаемые разными ячейками решётки (неподвижной!) с заданного направления, из-за изменения их фаз складываются с “максимальной энергией” (то же самое при излучении). Важно заметить, что в реальности ситуация сложнее, но подробный её разбор мы сейчас проводить не будем.

Ещё важнее заметить, что антенна всё равно принимает сигналы со всех направлений (даже изнутри самолёта), “по направлениям” различается только степень чувствительности.

Управление фазовращателями, конечно, должно быть электронным и центральным. В этом случае, согласованно регулируя настройки фазовращателей, можно обеспечить электронное управление перемещением луча. Правда, угловой диапазон этих перемещений будет ощутимо ограничен. Но так как при “перебросе” луча не используется механическое перемещение антенны, то в рамках доступных углов сканирование будет почти мгновенным (понятно, конечно, что в реальных системах небольшая инерционность всё равно присутствует). ФАР также позволяет формировать сразу несколько лучей. Для расширения углов обзора ФАР может использовать механическое сканирование в дополнение к электронному.

Антенная решётка, подобная только что описанной системе, со множеством элементов-фазовращателей, с одним приёмником и одним передатчиком, называется пассивной ФАР. Первый в мире истребитель, оснащённый РЛС с пассивной ФАР – МиГ-31 (система “Заслон”):

Активная ФАР (АФАР, ради которой и затеяна вся большая заметка) – это следующий шаг в развитии пассивной. В активной антенне каждая ячейка решётки содержит свой приёмо-передатчик (возможны и “половинчатые” варианты, например только приёмник), имеющий центральное управление характеристиками. Ключевые преимущества полноценной АФАР такие: гораздо выше надёжность (много независимых передатчиков и приёмников), появляется возможность работать на нескольких частотах сразу (приёмо-передатчики независимы), выше чувствительность (потому что сигнал “детектируется” сразу приёмником в базовом элементе).

(Рисунок РЛС с АФАР Raytheon AN/APG-63(V)3 – из рекламки Raytheon)

АФАР гораздо сложнее пассивной ФАР и просто требует других технологий для своего создания.

Современные радары с АФАР очень “вычислительные”, основная часть обработки сигналов производится в цифровой форме, мощным компьютером. Компьютер же занимается вычислением “параметров передачи” сигналов. Самое интересное тут то, что, имея большое количество отдельных приёмников в АФАР, можно вычислять одновременно сигналы от многих конкретных целей на основе компьютерного анализа изменений фаз излучения заданной частоты во времени на множестве приёмников (то есть можно не вращать фазы в приёмниках, а только записывать их значения). Да и вообще, используя такую систему приёма-передачи сигнала, можно очень многое вычислить из характеристик принятого излучения (об этом как-нибудь в другой раз подробности).

Поэтому радары с АФАР не только с лёгкостью обеспечивают полноценную работу одновременно по множеству целей (10-20-30, можно ещё больше, с одновременным же сопровождением и атакой), но и попутно могут проводить картографирование поверхности под самолётом (с обнаружением наземных целей), очень эффективно отстраиваться от помех и тут же ставить помехи радарам противника.

Основной технологической проблемой в создании АФАР является микроэлектронная начинка активного элемента. Есть несколько разных технологий, позволяющих добиться нужных характеристик. Но самые перспективные – это появившиеся недавно компактные интегрированные твердотельные СВЧ-элементы, так сказать, приёмник и передатчик в одном миниатюрном полупроводниковом изделии.

Кстати, радары с АФАР используются не только и не столько на истребителях. Напротив, АФАР давно применяют в комплексах ПВО, а кроме того – на прочей наземной технике, на кораблях и даже на таких экзотических устройствах, о которых популярная пресса почему-то не пишет, как, например, загоризонтные радиолокаторы. Очень эффективны и полезны АФАР, установленные на спутниках.

Читайте, также, продолжение темы:

Преимущества АФАР для современных самолётов;
АФАР и бортовые РЛС малозаметных самолётов;
РЛС с синтезированной апертурой антенны.

Известно, что есть такая супер-пупер электронная техника для воспроизведения звука – high end audio. Служит такая техника для прослушивания музыки с очень-очень высоким качеством. Особенно продвинутых любителей этой техники даже называют “аудиофилами”.

Дискуссии со “спецами” по звуку на тему “high end” возникают довольно часто, в самых неожиданных местах. Даже в ЕЖЕ-листе (на который я, кстати, уже не подписан), как-то состоялась бурная дискуссия по теме “волшебного звука”.

Обычно “спецы” с серьёзным видом рассказывают, что, мол, для “настоящего звука” нужна не только специальная комната, не только куча баснословно дорогих динамиков и обязательно аналоговый (!) сигнал, но и особенные кабели из “серебрянного волокна” (или там чего-то подобного, волшебного), соединяющие усилитель и динамики. Мол, “без этих кабелей прочувствовать настоящий звук невозможно”. Опустим свойственные “спецам” рассуждения о необходимости аналоговых сигналов, звучащие на фоне того, что в качестве источника звукозаписи они всё равно используют CD, – сейчас речь о волшебных кабелях.

Эти кабели могут легко стоить тысячи долларов (!) за несколько метров длины. При этом, вообще говоря, человеку, немного представляющему “физику процесса”, понятно, что при воспроизведении слышимого звука, на тех частотах, на которых работает аудиоаппаратура, никакой заметной для уха разницы между супердорогим кабелем и обычным хорошим кабелем (скажем, хорошим кабелем типа “витая пара” по цене “три рубля метр”) в передаче сигнала нет и быть не может. (Собственно, по моему опыту, этот момент и составляет основную часть аудиокабельных дискуссий со “спецами”.) То есть, конечно, никто не запрещает платить в тысячу раз больше за тот же самый эффект; и нет ну никаких возражений: в “общем сигнальном смысле” серебрянный суперкабель, конечно, лучше – но “волшебства” это не привносит и вопрос сводится к тому, сможет ли ухо ощутить разницу.

Так вот, оказывается, известный борьбой с разного рода “антинаучными фокусами” James Randi, предлагал крупному аудиофилу, обозревателю профильного печатного издания, пари (а точнее – challenge). От аудиофила – очевидно, высказывавшегося в том смысле, что есть существенная, заметная уху, разница в том, “волшебный кабель” используется или обычный, – требовалось в строгом тесте суметь на практике отличить “звуки”, пропущенные через эти самые кабели. Приз – миллион долларов. Прослушал музыкальную композицию, верно назвал использованный кабель – получи миллион. Простой тест. Выгодно. Удобно. Нужно соглашаться.

И что вышло?

Вот что. Сперва сама фирма-производитель “волшебных” кабелей, намеченных к тестированию, “отозвала” свои кабели из теста. Представитель фирмы прислал письмо о том, что кабели на тестирование они предоставлять отказываются. А в итоге и само тестирование как-то заглохло, по вине “аудиофильской стороны” – приобретать кабели для теста эта сторона пока не собирается, ну и там скандал какой-то вышел. В общем, думаю, причины понятны – в строгом тесте никакой аудиофил суперкабели от кабелей по “три рубля” отличить, конечно, не сможет. Иначе за миллион-то нужно было попробовать.

Для чего нужны коллективные роботы? Например, для того, чтобы следить за подводными лодками. Вот, допустим, сделали небольшого (подводного, опять же) робота, оснащённого сонаром, а точнее – хитрым оборудованием, следящим, в том числе, за окружающим планктоном (всё для обнаружения субмарин). Автономный робот способен всплывать, погружаться и потихоньку плыть в толще воды.

Сам по себе такой робот не очень интересен. Даже если он умеет всплывать в назначенное время и быстро передавать накопленную информацию через спутник. Даже если этого робота можно сбрасывать в воду в заданном районе с самолёта.

А вот если каждый из роботов умеет ещё обмениваться информацией с другими подобными, плавающими на определённом расстоянии, и при этом “члены группы” умеют координировать свои действия по анализу поступающей информации, используя данные, полученные сразу несколькими роботами – то это уже совсем другое дело. Такая “умная сеть” нужна. Особенно, если её можно “расставить”, выбросив сотню элементов с самолёта – роботы сами разойдутся по глубинам и акватории.

Дело в том, что “наблюдательная информация”, собранная с нескольких точек, с разных глубин, и синхронизированная по времени – гораздо полезнее. И уточнять её прямо в реальном времени – много проще.

Говорят, что именно такими системами теперь занимаются в штатовских профильных институтах.

DARPA, как агентство самых перспективных разработок (потому что военное), всегда проявляло серьезный интерес к роботам. Интерес, кстати, измерялся сотнями миллионов долларов. Теперь этот интерес приобретает новые формы – в прямом и переносном смысле.

DARPA опубликовало тендер на разработку технологии создания полиморфных роботов. Так как технология, судя по всему, будет вынуждена базироваться на новейших достижениях химии в области технологии материалов, то и перспективный класс изделий получил наименование CHEMICAL ROBOTS (ChemBots).

Предлагают разработать роботов, способных изменять свою форму и, благодаря этому, проникать во всевозможные труднодоступные помещения. Проще говоря, требуется создать самодвижущийся автономный “механизм”, который может через “дырочку затечь” внутрь закрытого секретного помещения, внутри самособраться в “боевое положение” и выполнить задачу. Например, такой “полиморфик” мог бы проникать в защищённые бункеры через систему вентиляции. Или в нужный кабинет через замочную скважину.

Это не фантастика.

Совсем.

Так, в условиях тендера (он доступен вот здесь) описаны требования, которым представленный “на соискание” образец “полиморфика” должен соответствовать, и испытания, которые образцу предстоит пройти (всё это относится к первой фазе разработки):

1. Образец должен иметь объём приблизительно в 500 cm³ и при этом уметь:
a) преодолевать дистанцию в пять метров со скоростью 0.25 метра в минуту;
b) достигать десятикратного уменьшения своего максимального измерения;
c) проходить сквозь “сантиметровые” отверстия (площадь не уточняют) различной геометрии и восстанавливать после этого исходную форму не более чем за 15 секунд.

На всё про всё (исследования и создание опытного образца) – 24 месяца.

Такие вот полиморфные роботы.