dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Если самый полный известный текст “Илиады” (например) – это манускрипт десятого века (Venetus A), то как определить, что “Илиада” написана не в десятом веке, а сильно раньше? Помимо цитат в других произведениях, – для которых иногда встречаются более древние, чем десятый век, записи, – используется, например, тот факт, что нашли существенно более старые фрагменты папирусов, содержащие кусочки текста “Илиады”. Ну, как минимум, фрагменты на папирусах можно читать, как фрагменты “Илиады”. И эти фрагменты укладываются в текст манускрипта десятого века. Какие-то фрагменты укладываются очень точно. Например, потому что в них достаточно много слов сохранилось. Какие-то укладываются не так точно и однозначно, как хотелось бы. Естественно, подходят не только папирусы, но и какие-нибудь надписи на прочих предметах, – папирусы тут для примера.

Вообще, не так уж трудно подобрать очень короткие фрагменты из других текстов, которые, при подходящей нарезке, совпадут с “Илиадой”. Пример, который я нашёл достаточно быстро, есть даже на dxdt.ru (с картинками). Ничего удивительного: побуквенно совпадающие фрагменты из нескольких слов, не являющиеся прямой цитатой, всегда можно найти в двух достаточно больших литературных текстах на естественном языке. Во-первых, чтобы исключить подобные совпадения, нужно специально задаться подобной целью и начать генерировать синтетический текст в стиле “редкий редан редактора редукторной редиской… и т.д.”; но, – во-вторых, – даже если и задаться целью, то всё равно ничего не выйдет на сколь-нибудь большом расстоянии: какие-то слова обязательно попадут в типовую конструкцию, потому что всякая цепочка, выстраиваемая с прицелом на уникальность, начнёт рушиться из-за грамматических правил и смысловой составляющей (по условию задачи – текст литературный). Тем не менее, совпадение фрагментов – довольно надёжный инструмент. Нужно только правильно его применять. Надёжность возрастает с ростом количества доступных букв фрагментов.

Вообще, существенную роль в процессе атрибуции тех же папирусов с фрагментами “Илиады” играет уже расположение букв фрагмента. Эти буквы-символы собираются в кусочки слов, а относительное расположение кусочков похоже на расположение кусочков при общепринятом, каноническом способе записи текста “Илиады”. То есть, чтобы сдвинуть текст “Илиады” из десятого века в прошлое искусственно, нужно будет как-то “пересчитать” все эти фрагменты и их совпадения, разложив нужные элементы на папирусах. Получается что-то похожее на блокчейн с хеш-функциями: чтобы внести изменения – нужно “пересчитать” много данных, которые расползлись по папирусам, это, так сказать, “вычислительно сложно”. Причём, понятно, какие-то папирусы ещё не найдены, на момент формирования основного текста. Это всё не отменяет того факта, что каноническая запись “Илиады” является результатом редактирования и там заведомо отброшены какие-то фрагменты и варианты записи. Речь о другом: существенное изменение – потребует переучёта уже оставленных следов: какие-то нужно будет исключить, какие-то – сделать заново и признать “старыми”, где-то там закопав незаметно в древних развалинах.

Но можно ли, тем не менее, для “Илиады”, к примеру, реализовать такое современными методами? Скажем, взять разные автоматические генераторы изображений, насоздавать изображения папирусов и других надписей, сказать, что это всё вот просто в архиве оцифровано и показывать через Интернет. А при помощи 3d-принтеров и прочих хитрых инструментов – сделать много поддельных кусочков папирусов, надписей на “каменных табличках” и глиняных амфорах. Это можно сделать, но всё требует затрат. Тут речь не про альтернативную хронологию, а про погружение некоторого текста в более древние слои: получается, что для аккуратного погружения нужно “пересчитывать” совпадения элементов, расставлять слова на разных объектах согласованным способом. Понятно, что это всё работает не только для текстов, но и для археологических изысканий вообще. Тексты тут сильнее потому, что они сковывают возможности трактовки фактов через известное свойство истории “быть функцией от современности”.

Английский – язык, в основном, аналитический, так что то, какой частью речи является данное слово, обычно определяется относительным местом этого слова в конкретном предложении. Проще говоря, базовую структуру задаёт порядок слов. Поэтому одно и то же слово может оказаться и существительным, и глаголом. Но это лишь грамматическая роль, а глубокая связь слова со значением всё равно не меняется, поскольку это свойство самого слова, которое не зависит от конкретного предложения. Это означает, что возможна интересная игра слов, когда на существительное действует то же самое слово, но неожиданно оказавшееся в роли глагола. Шекспир, считающийся создателем немалой части современного английского, тоже использовал этот эффект.

Наверное, самый известный пример – “thank me no thankings, nor proud me no prouds” из “Ромео и Джульетты”. Но здесь выберем в качестве иллюстрации другой фрагмент, из “Ричарда Второго”:

Tut, tut! Grace me no grace, nor uncle me no uncle

– приказывает, в третьей сцене второго акта, герцог Йоркский Эдмунд своему племяннику, Генри Болингброку, который только что попытался назвать герцога “милостивым (добрым) дядей (gracious uncle)”.

Точно перевести фразу на русский не получится, не сомневайтесь, но, благодаря мощным возможностям русского, нетрудно сохранить основную лингвистическую идею, пусть и выйдет несколько коряво: “Grace me no grace, nor uncle me no uncle” – “не милости́ мне, да не дядькай“; здесь нам немало помогает Unicode и над второй слева “и” – стоит знак обычного ударения; а вот над последней – уже бреве, то есть, это “й” – “и” с краткой. Странное слово “милости́” – это “милость”, но которую, так сказать, очень активно приписывают получателю обращения. Используется только здесь. Ну а “дядькай” – это вполне себе обычное слово, понятное любому, кто владеет русским на высоком уровне.

И всё бы хорошо, но вариант перевода с “дядькай”, конечно, вообще не соответствует драматическому настрою данной пьесы. Особенно – не соответствует пьесе в переводе. А могло ли такое использование grace – и, в особенности, uncle, – звучать немного комично в оригинале? Могло. Однако данная пьеса традиционно относится к разряду исторических, а сортировка произведений Шекспира по типам “трагедия” и “комедия” вообще представляет одну из важных проблем шекспироведения, так что совсем точно сказать сложно, особенно, если попытаться взглянуть из 16 века: шекспировский английский хоть и является современным английским, но многие детали восприятия успели сильно поменяться (Duke of York – как набор слов, вообще стал, отчасти, “кулаком” (fist), но это сленг: “Put up your dukes!”).

Как переводили на русский этот фрагмент в традиционных прочтениях? Ниже – чуть больше оригинала и примеры перевода.

BOLINGBROKE

My gracious uncle–

DUKE OF YORK

Tut, tut!
Grace me no grace, nor uncle me no uncle:
I am no traitor’s uncle; and that word ‘grace.’
In an ungracious mouth is but profane.

Перевод А. И. Курошевой, слова герцога:

Тсс, тсс!
Ни добрым не зови меня, ни дядей:
Не дядя я изменнику; и слово
“Добро” осквернено в устах недобрых.

Перевод М. А. Донского (?):

Слушать не хочу!
К тебе не добрый и тебе не дядя!
Не дядя я изменнику. А “добрый”
Звучит в устах недобрых, как насмешка.

Перевод Д. Л. Михаловского:

Тшъ!
Не должен ты меня так называть:
Я не могу изменнику быть дядей.
А слово «светлость» свой теряет блеск,
Когда оно из темных уст исходит.

Что-что, а уже перевод на русский, но с сохранением следов оригинальной морфологической особенности, точно выглядел бы фрагментом комического куплета и подошёл бы для бродячего цирка, но вряд ли для обычного театра. Поэтому-то в переводах драматический “дядькающий” эффект пропущен. Для наблюдения над тонкостями – придётся читать в оригинале.

Беспроводной телефон, использующий свет (солнечный) в качестве носителя сигнала, а нехитрую систему зеркал – в качестве модулирующей схемы. Из 1880 года, тоже от Белла. См. иллюстрацию.

Это амплитудная модуляция, наводимая колебаниями зеркала в микрофоне. На стороне приёмника – используется фоточувствительный элемент, переводящий колебания интенсивности светового луча в звук динамика. В статье на Hackaday (англ.) пишут, что действие схемы удалось воспроизвести на практике, но с использованием современных лазера и фоторезистора (там же, в статье, и ссылка на видео).

Вообще, по сравнению с радиотелефоном, такая схема заметно лучше защищена от утечек, поскольку световой луч сконцентрирован. Это тем более касается лазера. Лучше ли защита от помех – это вопрос посложнее. Если используется солнечный свет, то в пасмурный день телефон вообще не работает. Кстати, можно взять специальные свечи, в качестве источника яркого света, попутно получив “Гиперболоид” им. инженера Гарина.

При этом, когда телефон действует, помеху в виде дыма поставить просто, но нужно, чтобы дымовая завеса либо оказалась строго между передатчиком и приёмником, либо накрыла тенью солнечный вход передатчика. Засвет приёмника – да, можно проводить из любой точки, где есть прямая видимость, но нужно тоже использовать хорошо сфокусированный луч, и помеха-засвет легко блокируется постановкой контрпомехи – небольшой шторки. Так что, в некоторых моментах, помехозащищённость получше, чем у радио.

Конечно, нельзя сказать, что и учтеки исключены, и помехи не сработают. Что касается утечек, то принимать можно какие-нибудь блики, возникающие при работе передатчика. Впрочем, для 1880 года это довольно сложно – слишком высокая чувствительность потребуется.

Воскресное чтение манускриптов. Манускрипт Vat.gr.1605 из Ватиканской Апостольской библиотеки уже несколько раз упоминался на dxdt.ru. Например, в связи с “кубосом”, иллюстрирующим способ вычисления объёмов. На соседней с “кубосом” странице этого манускрипта, а также на странице предыдушей, описаны и нарисованы круги, тоже с вычислениями. Их и рассмотрим.

Специалиста, подготовившего исходные тексты манускрипта, называют иногда Героном Византийским (не Александрийским, на которого он ссылается), иногда Героном Младшим, а также – византийским Анонимом. Манускрипт Vat.gr.1605 датируют одинадцатым веком, первая часть труда посвящена осадным машинам, методам взятия крепостей и прочим хитростям военного дела, а вторая часть называется “Геодезия” и посвящена сугубо практическим методам измерений “на местности”, которые необходимы, кроме прочего, “для правильного определения высоты крепостных стен, без приближения к ним”. Методы дистанционного измерения здесь, конечно, оптические и основаны на применении диоптры (διόπτρα) – угломерного прибора, предшественника теодолита. (Способы применения диоптры подробно разобраны у более известного Герона – Александрийского.) Именно при помощи диоптры предлагается измерять первый круг. Соответствующая схема круга – на скриншоте из манускрипта.

Буквой α обозначен центр круга, по периметру которого сидят кустики и лежат камни (и они тут не просто так нарисованы – см. ниже). Радиус круга – ρε под чертой (черта обозначает запись числа); это число 105, в греческих буквенных обозначениях: ρ == 100; ε == 5; Единица измерения длины: оргия (ὄργυια); то есть, буквально, сажень, однако это не важно для геометрической интерпретации. Слева, в вертикальной записи, обозначена длина окружности: χξ, что соответствует 600 + 60 == 660. Ближе к центру, снизу от α, – площадь круга: λδ καὶ χν, что означает 34 (λδ) [тысячи] и (лигатура ϗ) 600 + 50 == 650, всё вместе: 34650 (квадратных саженей). Тысячи на иллюстрации обозначены диагональной чертой перед λ, а в тексте – прямо записаны словом как “тысячи” (χιλιάδων), что хорошо видно на скриншоте (нижняя строка, я отметил зелёными линями и буквами).

Зачем кустики и камни? Герон Византийский в тексте подробно описывает, как нужно строить окружность на местности. Это ведь практическое руководство. Описание такое: установить диоптру в будущий центр, в точку α, после чего взять прямую линию визирования по некоторой другой точке, обозначив её β, – тогда αβ будет радиусом, – и дальше, поворачивая визир диоптры, отмечать в плоскости круга на земле опорные точки по визуальным ориентирам – кустам, камням или другим хорошо заметным предметам; на иллюстрации соответствующие интервалы обозначены буквами по алфавиту. Потому что диоптра – это такой инструмент с транспортиром (диском), винтами и визиром, установленный на моноподе. Так что, пусть манускрипт и подготовлен почти тысячу лет назад, но логика текста отражена на иллюстрации почти во всех необходимых для практического руководства деталях: не хватает только изображения, собственно, диоптры.

В тексте манускрипта приводится и подробный расчёт параметров размеченного на земле круга, исходя из радиуса, который определяется при помощи измерения диоптрой. А именно: радиус нужно удвоить, получив диаметр: 105 * 2 == 210; так как длина окружности составляет “3⅐ диаметра”, то она равна 660, “поскольку это число содержит три раза по 210 и одну седьмую от 210”. Здесь отношение длины окружности к диаметру принято 3⅐, – приблизительно 3.14 в десятичной записи, – неплохое рациональное приближение современного π. Площадь круга находится из тех соображений, что произведение диаметра на длину окружности – это четыре площади круга, соответственно, нужно взять одну четверть от 210*660, что и даст 34650.

Заметьте, между прочим, что хоть это и 11 век, но одна четверть, как ни странно, тут уже сокращённо записывается с горизонтальной чертой, и очень похоже на 1/4 (см. в центр скриншота, отмечено зелёными цифрами и стрелкой).

Со вторым кругом всё несколько проще. Так пишет и сам Герон Византийский: здесь окружность рисуется при помощи натянутой от центра верёвки, человеком, у которого не оказалось экзотического прибора – диоптры.

Этот круг поменьше. Радиус: λε == 30 + 5 == 35 саженей; периметр: ςκ == 200 + 20 == 220 саженей; площадь круга: γων == 3 (тыс) + 800 + 50 == 3850 саженей – ровно в девять раз меньше предыдущего круга, что очередной раз подчёркивает полезные свойства рациональных чисел.

В Германии нашли (англ.) римский навесной замочек с золотым корпусом. Размер замка всего лишь 11 на 12 миллиметров. Датируют четвёртым-пятым веком (“около 400 года”). На коллаже ниже – реконструкция (большая) и фотография найденного замка (внизу слева).

(Credit: LWL /S. Brentführer.)

Пишут, что замок мог служить для запирания какой-нибудь шкатулки. Схема работы весьма простая, что, очевидно, продиктовано миниатюрными размерами: в запертом состоянии ригель находится внутри паза, запирая там звено цепочки; при повороте ключа – бородка отжимает “пружину-собачку”, освобождает тем самым ригель и перемещает его, зацепив за выступ. См. скриншоты из видео ниже (исходное видео есть по ссылке в оригинальной публикации (нем.), однако она может быть недоступна с российских IP).

(Credit: LWL/S. Brentführer.)
Это, очевидно, увеличенная модель запорного механизма. Цепочка должна скользить по желобу, который на картинке виден слева (ориентирован вертикально). Когда замок заперт, скольжению мешает ригель (засов), зацепляющий звено цепочки. Ригель подпёрт “собачкой”, которая закреплена на задней стенке (плоский светлый элемент).

(Credit: LWL/S. Brentführer.)
Ключ вставлен и повернут. Бородка прижала “собачку” к стенке, ригель сдвинут – цепочку можно вынуть.

Реконструкцию внутреннего механизма сделали по результатам томографии исходного замка.

Понятно, что смысл подобного устройства, да ещё и в золотом корпусе, скорее декоративный. Максимум, чем такой замок мог бы быть полезен, так это фиксированием факта силового взлома.

Воскресное чтение манускриптов. Классический способ оформления цитируемых фрагментов в переписке по электронной почте основан на знаке “больше” – “>”, – который ставится в начале строки, с нужным количеством повторов, когда цитата оказывается внутри цитаты. Нередко этот же знак используется для обособления цитат и вне электронной почты, например, при переписке в чате.

Схожие знаки встречаются и в средневековых манускриптах (и не только там). Пусть метод очевидный, но всё равно занятный. Вот, например, встретился такой фрагмент манускрипта Urb.gr.15 (“Слова” Григория Богослова, десятый век, Ватиканская Апостольская библиотека):

И здесь знаками, напоминающими “>”, отмечена цитата из книги пророка Михея (Мих.2:10), использованная в тексте Григория Богослова (Слово 9), который ссылается на соответствующий стих так (самое начало текста на скриншоте): […]”Μιχαίας λέγειν, χαμόθεν ἡμᾶς ἀνέλκων ἐπι τὰ ἡμέτερα ὕψη” (“[…]Михей говорит, от земли нас поднимая на нашу (собственную) высоту”).

А более близкий к “>” по начертанию знак называется “дипле” (διπλῆ), и в дополнение к нему нередко, – но не всегда, – шли точки, расположенные сверху и снизу. Знак, конечно, не обязательно обозначал библейскую цитату, как и цитату вообще. Пример из Venetus A:

Этот фрагмент “про птицеведов”, кстати, недавно встречался в заметке про квантовые вычисления у Гомера.

Рентгенофлуоресцентный анализ микроскопических фрагментов нарисованных точек позволяет находить следы меди в чернилах, что, в свою очередь, облегчает датировки.

Воскресное чтение манускриптов. Ватиканский кодекс (Vat.gr.1209) – один из важнейших источников библейских текстов на древнегреческом. Основную часть манускрипта датируют четвёртым веком (н.э.), но в нём есть добавления, сделанные в 15 веке – новые листы с переписанным текстом подшиты взамен утраченных. На полях и между колонками текста данного манускрипта встречаются необычные “умляуты” или “двойные точки” (distigmai) – см. скриншот ниже.

Считается, что такими точками обозначены места в тексте, которые отличаются в других источниках. Так, на фрагменте листа со скриншота точками обозначено начало 17 стиха второй главы Евангелия от Марка. То есть, это редакторские знаки. И вот, эти точки на данном манускрипте академические палеографы обнаружили и признали значимыми только в начале 90-х годов двадцатого века. Тридцать лет назад. Что несколько неожиданно. Ну, понятно, конечно, что если знаки эти всё же полагать редакторскими, то они просто должны были быть известны в такой роли и сильно раньше, но тогда в какой-то момент инструкция была утрачена, а “данные – удалены”.

Если знаки были поставлены в четвёртом, предположим, веке, то это могло бы означать, что уже тогда существовало много разных вариантов текста и сотрудник скриптория о них знал. Но если знаки добавлены позже, то о факте доступности разночтений сотруднику скриптория из четвёртого века – судить по таким отметкам уже нельзя. В манускрипт не только добавляли отметки на полях, но и вставляли листы со свежими записями, кроме того – обновлялись и оригинальные записи: выцветающий текст “прописывался” поверх свежими чернилами. Поэтому одни исследователи считали, что знаки поставлены в четвёртом веке, возможно, в ходе создания манускрипта, а другие – считали, что позже, в рамках деятельности по обновлению, систематизации и кодификации записей.

Естественно, момент датировки отметок о разночтениях в Ватиканском кодексе – это весьма важный, в исторической перспективе, момент. Недавно его прояснили при помощи сравнительного рентгенофлуоресцентного анализа чернил, которые встречаются на листах данного манускрипта. В свежей работе (“Did the Original Scribes Write the Distigmai in Codex Vaticanus B of the Bible?”, Gordon et al., The Vatican Library Review 3, 2, 125-156) чернила, которыми сделаны упомянутые отметки в виде двух точек, датируют началом 16 века. То есть, даже позже момента написания листов на замену утраченным. Датировка основана на наблюдении над примесями металлов в составе чернил.

(Source: “Did the Original Scribes Write the Distigmai in Codex Vaticanus B of the Bible?”, Gordon et al., The Vatican Library Review 3, 2, 125-156.)

Основа чернил содержит примеси, которые можно обнаружить при помощи спектрометрии. Конкретно – в качестве маркера используется медь. Основной текст манускрипта записан чернилами, которые содержат существенную долю медной примеси. Но есть и другие чернила, в которых медный след практически не заметен. Считается, что такие чернила без меди появились в Европе не раньше 16 века.

Все обсуждающиеся здесь редакторские знаки из двух точек оказались записаны на манускрипте чернилами без меди, а буквы окружающего текста, к которому отметки относятся, другие значки – чернилами с медным следом. Логичный вывод: вряд ли отметки сделаны раньше 16 века. Ну или придётся допустить, что в старых скрипториях использовались чернила двух типов: для основного текста – “с медным спектором”, а для особых точек на полях – не менее особые чернила, купоросная основа которых прошла дополнительную химическую очистку, а сами эти чернила поступили в гражданский оборот лишь двенадцать веков спустя.

Интересно, что если медный след на спектре является неплохим признаком для хронологической сортировки знаков, то цвет чернил – таким признаком здесь не является, так как почему-то загадочные двойные точки присутствуют в двух цветах: в “шоколадном” и “абрикосовом”. В работе предполагают, что это может быть результатом различной толщины слоя чернил.

Кстати, занятный момент, который исследователи выявили в результате “фингерпринтинга” чернил по спектру, связан с процессом обновления текста манускрипта. Как уже упоминалось выше, буквы основного текста манускрипта обводились позже (возможно, не раз). И вот, на некоторых страницах, чернила, которыми записан оригинальный (исходный) текст, отличались по полученному спектру от чернил, использованных для обновления на этой же странице, но совпадали с чернилами, использованными для обновления на другой странице.

Воскресное чтение манускриптов. А точнее – наблюдение над “вырезками” и рыбами. Так, из страниц манускрипта Vat.Gr.1990 (Ватиканская Апостольская библиотека), датируемых 10 веком, кто-то сделал немало вырезок, забрав себе орнаментальные виньетки, разделявшие статьи. Пример, сопровождающийся рисунком рыбы, на скриншоте (это вступление и начало текста одного из трудов, приписываемых Иоанну Златоусту):

Заметьте, что изображение рыбы вырезать не стали.

Вот пример с уцелевшей виньеткой и рыбой из того же манускрипта в начале другой статьи (написано, что это Слово Леонтия, пресвитера Константинопольского, на Пятидесятницу – изображения рыб, естественно, тут имеют конкретный смысл):

Удаление виньетки привело к потере части текста на обратной стороне листа. Можно было бы подумать, что удаляли, по соображениям цензуры, именно часть текста (такое бывает: “данные удалены”, как говорится), но нет – тут почему-то более или менее аккуратно вырезаны именно виньетки. Вряд ли виньетки содержали закодированные послания, по типу QR-кода. Хотя, всякое возможно в средневековом скриптории. Как бы там ни было, но возникшие лакуны в текстах, где возможно, потом заполняли по другим копиям или по переводам, например, латинским. Но если орнамент виньетки содержал код послания, то это послание потеряно.

Не нужно забывать, что ключевую роль в процессе сегментации интернетов сыграло желание слово “Интернет” писать со строчной буквы.

Воскресное чтение манускриптов. Сегодня нам попалась строка из первой книги “Илиады” (1.69), где речь идёт о прорицателе Калхасе. Вот подтверждающий скриншот из манускрипта Venetus A:

Строка, вторая на скриншоте, в современной типографике выглядит так: “Κάλχας Θεστορίδης οἰωνοπόλων ὄχ᾽ ἄριστος”, то есть, “Калхас Фесторид – “птицевед” наилучший”. Фесторид, с “Ф” – это в русской традиции, а так-то можно прочитать и “Тэсторидис”, без мощного “th-фронтинга”, – выйдет больше похоже на греческую фамилию. “Птицевед” – это довольно условно: Калхас наблюдает птиц, как и уточняется в комментарии между строками (буквально: ὀρνεοσκόπων), однако он не орнитолог, а птицегадатель. Считается, что прорицатели, наряду с другими явлениями окружающей действительности, использовали наблюдение за полётом птиц для получения предмета толкования.

Что там за птиц видели гомеровские прорицатели, были ли это орнитологические объекты или не совсем орнитологические – точно сказать сложно, особенно, на фоне “бледных собак”, “тёмно-винного моря” и прочих “пурпурных овец”: может, прорицатели смотрели прямо в варп, а уже упрощённое описание увиденного превращалось в сведения про полёт и крики птиц (не только про птиц, конечно). А может – нет. Однако прорицатели, как известно из описаний, сначала выстраивали некоторые ограничения – определяли место, способ наблюдения, ставили шатёр, размечали направления, ещё какие-то подготовительные меры принимали, – и только потом, но тоже по заранее заданному алгоритму, выполняли наблюдение, интерпретируя его результат.

Наблюдению предшествовала настройка, которая и позволяла получить искомые сведения, иначе недоступные. То есть, тщательная настройка некоторого большего пространства таким образом, чтобы в результате измерения (наблюдения) с максимальной вероятностью получить полезный ответ из, казалось бы, случайных событий. Вообще, это логика применения гипотетического квантового компьютера: там тоже сначала выстраивается некоторая сложная машина, записывающая состояния так, чтобы соответствующие “вероятности”, которые полностью не вкладываются в классический кусочек мира, “интерферировали” (см. квантовое преобразование Фурье, например), увеличивая вероятность наблюдения полезного результата. Тогда интерпретация с птицами становится вопросом используемого набора метафор.

Воскресное чтение манускриптов. И кусочков папирусов. Папирус P. Oxy. Hels. 2 (справа), а точнее – та его часть, которая доступна онлайн в виде фотографии, – представляет собой узкий вертикальный кусочек, содержащий окончания самых первых строк “Илиады” (1.1-22). Фрагменты слов на папирусе вполне можно прочитать и даже сравнить с едва ли не основным источником текста “Илиады” – с манускриптом Venetus A.

Venetus A датируют десятым веком (н.э.), хоть достоверно он “выявлен в источниках” только в 15 веке. Упомянутый же папирус – относится ко второму веку (тоже н.э.). Получается, что между данными источниками около восьми сотен лет. Немало. Начертания букв сильно отличаются. Кроме того, на папирусе совсем нет знаков пунктуации, пробелов и диакритических знаков. Вообще, при ближайшем рассмотрении, отсутствие дополнительных знаков представляется очень странным – экономия места не так велика, как необходимость перечитывать один и тот же фрагмент нараспев (для греческого), чтобы понять, что же тут написано. Но, как минимум, слова с кусочка папируса неплохо сходятся с текстом Venetus A.

На манускрипте между строками записаны комментарии к тексту, но и на папирусе межстрочный интервал более или менее постоянный, это позволяет маcштабировать изображения таким образом, что фрагмент текста папируса сходится с Venetus A построчно.

Например, на скриншоте ниже фрагменты папируса и манускрипта объединены так, что можно сравнить записи построчно. Это строки с первой (не уместилась начальная Μ на Venetus A) по седьмую. Конечно, слова могли отличаться, зато на папирусе β выглядит почти как в современных шрифтах, а вот буква β манускрипта больше похожа на рукописную русскую “и” – см. пятую строку папируса, часть слова βουλή (“замысел, воля”).

Строки в конце кусочка папируса сходятся с Venetus A ещё лучше – см. следующий скриншот.

Здесь кусочек папируса тоже положен рядом (справа). Однако, в этих строках не только Ἀχαιοὶ (“ахейцы”) присутствует на папирусе целиком (четвертая строка на скриншоте), но и если выровнять масштаб по межстрочному интервалу и сдвинуть папирус так, чтобы πάντα[ς] из второй строки фрагмента (на скриншоте) наложилась на πάντας (“всех”) Venetus A, то (ωνα) папируса совместится с (ωνα) в слове Ἀπόλλωνα (“Аполлона”) из текста Venetus A (предпоследняя строка на скриншоте), что хоть и понятно почему, но всё равно особенно занятно.