dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

СМИ пишут, со ссылкой на высшее руководство АНБ, что в агентстве, в качестве новой меры обеспечения безопасности, введут для работы с секретными документами требование наличия двух администраторов, имеющих соответствующий допуск. Это ответ на случай Сноудена.

Всё это выглядит довольно странно, потому что меры разграничения доступа, требующие подтверждения авторизации от двух (и более) сотрудников, не только давно известны, но сейчас используются даже в коммерческих компаниях не самого продвинутого, в плане ИТ, уровня. А для АНБ это, выходит, новость. Не менее странно, что, в случае с деятельностью Сноудена, получается, не сработали никакие системы автоматического аудита, хотя, и сотрудник – аудитор безопасности, и системы логирования событий/операций с защищаемыми данными – это одни из самых очевидных, базовых элементов хорошо защищённой вычислительной сети.

Впрочем, вполне вероятно, что особого уровня защиты соответствующие объекты не имели, просто потому, что должны были передаваться наружу, за периметр, например, в Конгресс или ещё куда-нибудь. В таком случае, заявления про “усиление мер” – просто дежурная фраза. Другой вариант трактовки, очень сомнительный, по ряду причин: в АНБ с защитой информации особенно не заморачиваются, потому что в новые времена сапожник часто бывает без сапог.

Довольно оригинально, конечно, звучат “откровения” в прессе, гласящие, что NSA “прослушивало вот эти телефоны и вон те офисы”. Понятно, что агентство, созданное для сбора информации с помощью высокотехнологичных радиоэлектронных методов, прослушивает и записывает кучу всякой информации, в том числе, без сомнений, и из общедоступного радиоэфира. Последний, кстати, служит транспортом для гражданской телефонии, не только мобильной. Соответствующие сигналы можно принимать с большого расстояния (хотя, конечно, будут трудности с декодированием). Я некоторое время назад писал об опубликованном на сайте NSA архиве бюллетеня “Криптолог” – вот это интересные материалы по теме, рассказывающие о том, кого и как прослушивали. Например, там есть подробности о прослушивании переговоров центра управления с космонавтами, находящимися на орбите – тоже неплохая тема для СМИ; до неё, впрочем, ещё не добрались.

Кстати, что касается другой новой популярной темы, а именно мобильных телефонов российских сотовых операторов в разрезе прослушки АНБ – интересно соединить возможности по прослушке эфира с особенностями протоколов GSM, которые, в теории, позволяют следить за перемещением абонентов не только операторам базовых станций, но и хорошо подготовленной третьей стороне, которая просто слушает эфир сетью специальных широкополосных приёмников. (Широкополосные приёмники, вероятно, потребуются для сбора сопутствующей информации, позволяющей уточнить геопривязку.) Я писал об этом ранее, в целом ряде записок. То есть, тут возникает ещё одна утечка информации – подробные сведения о перемещениях граждан.

Интересный разбор опубликованного газетами, с подачи Эдварда Сноудена, изображения, иллюстрирующего некую систему (или программу, не ясно) DROPMIRE. Как писали в СМИ, при помощи средств DROPMIRE АНБ прослушивала факс-аппараты европейских посольств. Рекомендую почитать исходную публикацию (англ.), но, пожалуй, кратко перескажу содержание здесь.

Автор обнаружил на изображении фрагменты, явно указывающие на то, что для съёма информации использовались побочные излучения (ПЭМИН, в русскоязычной терминологии). А именно: факсимильный аппарат при печати принятых данных воздействует лазерным излучением на специальный фотобарабан, изменяя электрический заряд на его поверхности; на следующем этапе к участкам, сохранившим заряд, прилипает тонер, который таким образом переносится на бумагу – думаю, принцип действия лазерного принтера знаком многим, факс, аналогичного типа, ничем не отличается. Так вот, в момент включения или выключения источника лазерного излучения в эфир уходит характерная “помеха”, которую можно принять. Это и есть то самое побочное излучение.

Временные параметры печатающего узла известны, поэтому, записав упомянутые импульсы, можно получить картинку, хорошо коррелирующую с отпечатанным текстом. Основная особенность схемы в том, что в эфире фиксируются только моменты включения/выключения лазера, поэтому непрерывная горизонтальная линия из тёмных точек (отрезок, строго говоря), входящая в изображение буквы, превращается в две точки – начало и конец. Этот характерный момент и привлекает внимание. Вот поясняющая картинка:

Фоном идёт шум, вполне ожидаемый для такого метода съёма информации.

Методы противодействия, кстати, давно известны, они должны бы использоваться в посольствах: это добротное экранирование и активные генераторы помех, закрывающие частоты, на которых может происходить утечка.

Cryptocat – это программное обеспечения для защищённого обмена текстовыми сообщениями. Несмотря на то, что разработчики использовали, в общем-то, правильную криптографическую основу, реализация подкачала: из-за ошибки в процедурах генерации, создавались слабые ключи, взламываемые простым перебором за разумное время (часы или сутки, в зависимости от того, сколько вычислительного оборудования вам доступно). Судя по всему, можно расшифровать записанные ранее сессии. Если это так, то получаем очередное подтверждение, что длительное хранение шифрованного трафика имеет большой смысл, как и уничтожение данных, невзирая на шифрование.

В ICANN (это, если кто не помнит, корпорация, управляющая распределением адресных ресурсов Интернета) готовят новые правила для регистраторов доменов. Помимо прочего, там есть ряд пунктов, прямо требующих от регистратора проверки предоставленных потенциальным администратором домена контактных данных.

Помимо пассивного контроля валидности записи почтовых адресов (речь об “офлайновых” адресах) и телефонных номеров, присутствует и активная проверка: регистратор должен отправить запрос подтверждения либо на адрес электронной почты, либо на телефонный номер, указанные администратором. Если подтверждение не сработало, то домен предлагается не регистрировать. В качестве примера схемы получения подтверждения приводят отправку уникального кода, с возвратом последнего прочитавшим сообщение администратором. Кроме того, в случае, если автоматическая проверка не сработала (или её не реализовали), сотрудник регистратора может “позвонить голосом”, запросив “коды доступа”. Это довольно заметное нововведение, подразумевающее, что подобные проверки должны проводиться всеми регистраторами, заключившими данное соглашение с ICANN (обратите внимание, что соглашение, пока, касается далеко не всех доменов).

(Эффективность подобных методов, если рассматривать их как средство снижения степени анонимности при регистрации доменов, – это совсем отдельная история, тут интересна общая тенденция.)

Опять наблюдается волна запросов с попытками подбора паролей к WordPress. Много IP-адресов. Запросов, если не фильтровать, – тысячи. Судя по всему, это повтор аналогичной атаки, проходившей в апреле. Схема та же. Сперва бот определяет имена пользователей, существующие на сайте. Делается это при помощи отправки запросов в форму восстановления паролей, с разными логинами. WordPress возвращает разные ответы, в зависимости от того, существует ли логин (имя пользователя). После того, как построен список имён пользователей, начинается перебор паролей для них.

Бороться с этим можно разными способами. На мой взгляд, самый подходящий вариант – интеллектуальное блокирование сканирующих IP-адресов, например, при помощи fail2ban (или аналогичного инструмента).

Кстати, вот газета цитирует слова Эдварда Сноудена:

“My position with Booz Allen Hamilton granted me access to lists of machines all over the world the NSA hacked,” he told the Post on June 12. “That is why I accepted that position about three months ago.”

[“Моя должность в Booz Allen Hamilton давала мне доступ к спискам машин по всему миру, которые находились под контролем АНБ. Вот почему я стал там работать, около трёх месяцев назад.” (Вряд ли под hacked нужно понимать прямо “взлом”, хотя, кто знает. – АВ)]

Это как раз цитата к вопросу о том, почему разведывательным спецслужбам класса АНБ не подходит простой “доступ к серверам”. Именно об этой технической особенности сбора информации я писал не так давно:

Это архитектурная ошибка, которая приносит большие дополнительные проблемы. Например, компания, предоставляющая такой доступ, будет видеть, куда и как ходили специалисты спецслужбы, за кем они наблюдают, какие данные им интересны больше других. Это – утечка.

Кстати, по теме обсуждающегося электронного письма, которое растиражировали в РИА “Новости”. Есть ряд хорошо известных методов аутентификации, пригодных для того, чтобы убедиться, что отправитель – настоящий.

Можно подписывать само сообщение, используя сертификаты, выданные тем или иным удостоверяющим центром (в том числе, специальным удостоверяющим центром). Проверять подобные подписи умеют современные почтовые клиенты. Можно использовать DKIM – технологию, добавляющую подпись в технический конверт сообщения электронной почты. Данная подпись, при помощи DNS, привязывает письмо к домену отправителя, позволяя проверить, что письмо действительно отправлено тем, у кого есть соответствующий ключ. Проверять DKIM умеют даже почтовые серверы. Подпись добавляется автоматически, тоже на стороне сервера. (Например, я давно использую DKIM для своей личной почты. Дополнительных проблем там нет, а задача – решается. Верификация DKIM и отображение соответствующего значка, кстати, есть в веб-интерфейсе “Яндекс.Почты”, и не только там, да.)

Технологии давно существуют, хорошо известны специалистам, но для важных сообщений их всё равно не используют (вопрос квалификации, наверное). И тут, вероятно, ничего уж не поделать.

В основе криптографии, используемой в TLS (транспорт для HTTPS), лежат вовсе не абсолютно стойкие системы. Конечно, предположение о том, что кто-то тайно построил мощный квантовый компьютер и теперь легко вскрывает ключи RSA длиной до 4096 бит – слишком фантастично. Но можно предположить, что специализированные агентства, которые всегда имели мощную исследовательскую базу, научились резко снижать вычислительные затраты, нужные для факторизации больших чисел (это, как известно, “ломает” RSA). Конечно, быстрая факторизация – не единственный способ атаки на RSA, есть немало других, тоже вычислительно сложных.

Естественно, современная реализация TLS использует сеансовые ключи, генерируемые тем или иным алгоритмом, реализующим протокол Диффи-Хэллмана. Хитрость этого протокола в том, что даже если атакующий получил секретный ключ, используемый сервером, он не сможет расшифровать с его помощью сеансовый ключ. Но задачи, лежащие в основе и RSA, и схемы Диффи-Хэллмана – математически связаны между собой. Поэтому, если уж предположить, что некое агентство сумело сделать прорыв в этой области, то, вероятно, такой прорыв коснулся и той, и другой задачи. И вот поэтому появился смысл для записи сеансов HTTPS (и не только их), чтобы потом, с некоторой задержкой, расшифровать интересующие фрагменты трафика.

Кстати, касательно перехвата и расшифровки, при содействии сервис-провайдера, трафика HTTPS, идущего, скажем, между пользователем и веб-почтой. Ключи от SSL-сертификата для этого не являются необходимыми. SSL-сертификат обеспечивает не шифрование, а аутентификацию (идентификацию, если трактовать иначе); основное предназначение сертификата – привязать имя “субъекта” (например, доменное имя) к некоему публичному ключу. Да, после того, как ключ, связанный с сертификатом, признан достоверным, с его помощью организуется шифрование потока данных. Но для этого шифрования используется другой ключ – сеансовый. Специальный сертификат нужен для организации атаки типа “человек посередине”, а не для расшифровки записанного трафика.

Для того чтобы расшифровать ранее записанный трафик, требуется сеансовый ключ. Этот ключ – симметричный, его экземпляр есть на сервере (и на клиенте). Предположим, что трафик записывается где-то на пути, в точке перехвата, находящейся между клиентом и сервером, например, это зеркальный канал на опорной сети. Сервер запоминает сеансовые ключи (это, кстати, требуется для управления TLS-сессиями), а позже передаёт их копии стороне, записавшей трафик. Теперь трафик можно расшифровать и разобрать постфактум. И вот сеансовый ключ, как раз, строго необходим для расшифровки сообщения. При условии, что HTTPS реализован в современном варианте, запись трафика и, позже, получение только секретного ключа, соответствующего SSL-сертификату, не позволяет расшифровать трафик, так как для генерации сеансового ключа используется протокол Диффи-Хэллмана.

Штатовская история, начавшаяся с информации о возможной записи всех телефонных разговоров на уровне операторов, – развивается: теперь обсуждают неограниченный доступ NSA к информации крупнейших интернет-сервисов, в том числе, к электронной почте и другим пользовательским данным. Занятно, что сами компании уже отрицают, что предоставляют “доступ к серверам и аккаунтам”. Возможно, оно так и есть.

Хитрость в том, что правильно организованный механизм сбора данных и не должен основываться на доступе к серверам. Это архитектурная ошибка, которая приносит большие дополнительные проблемы. Например, компания, предоставляющая такой доступ, будет видеть, куда и как ходили специалисты спецслужбы, за кем они наблюдают, какие данные им интересны больше других. Это – утечка. Естественно, такой побочный эффект – не единственный недостаток тривиальной системы “мониторинга”.

Поэтому, вероятно, используется другая, вполне традиционная, схема: сетевой трафик полностью зеркалируется в системы DPI, используемые NSA, а дальше агентство разбирает этот трафик самостоятельно. Естественно, напрашивается вопрос: как быть с шифрованным трафиком (HTTPS и т.п.)? Ответ на него такой: зеркалируются и ключи, в том числе, сеансовые, если речь идёт о нормальных реализациях HTTPS. Сделать это не так сложно, потому что часто в нагруженных системах массового обслуживания защищённый канал оканчивается на специальном шлюзе, а внутри сети сервиса трафик ходит в открытом виде. Соответственно, при необходимости, никто не мешает передавать по открытой сети и сеансовый ключ (понятно, что обычно это не требуется – трафик и так открыт).

Добротные аппаратные DPI-решения для анализа интернет-трафика сейчас доступны даже для обычных коммерческих компаний. Очевидно, у АНБ с такой аппаратурой проблем давно нет. А доступ к серверам – нет, не требуется.