dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Можно ли “смешать” TLS-сертификаты для IP-адресов и для хостнеймов? Например, если говорить о TLS для HTTPS, то тут используются и адреса, и имена: поиск сайта, обычно, происходит по имени хоста (по доменному имени), но само соединение устанавливается по IP-адресу. Соответственно, TLS-клиент, – пусть это будет браузер, – на момент отправки первого TLS-сообщения серверу знает доменное имя и IP-адрес, который сам браузер поставил в соответствие этому имени (в процессе обнаружения адреса использовалась DNS, это понятно). Обычно, чтобы признать сертификат валидным, браузер ожидает, что в TLS-сертификате указано имя, соответствующее ожидаемому имени хоста – это может быть одно из нескольких имён в сертификате, может быть результат “раскрытия” wildcard-имени (“со звёздочкой”).

Технически, в TLS-сертификате, вместе с именами хостов, можно указать и IP-адреса, форматом допускается. За примерами не нужно далеко ходить – сертификат на веб-сервере dns.google содержит и DNS-имена, и IP-адреса:

X509v3 Subject Alternative Name: 
 DNS:dns.google, DNS:dns.google.com, DNS:*.dns.google.com,
 DNS:8888.google, DNS:dns64.dns.google,
 IP Address:8.8.8.8, IP Address:8.8.4.4,
 IP Address:2001:4860:4860:0:0:0:0:8888,
 IP Address:2001:4860:4860:0:0:0:0:8844,
 IP Address:2001:4860:4860:0:0:0:0:6464,
 IP Address:2001:4860:4860:0:0:0:0:64

При этом dns.google показывает на те же IP-адреса, которые перечислены в сертификате. Это, конечно, не означает, что IP-адреса из сертификата должны быть связаны с именами в том же сертификате через DNS – просто, сертификат будет валиден и для любого из указанных IP-адресов отдельно (при совпадении подписей, конечно).

Однако в теории тот же браузер может потребовать, чтобы в сертификате и имя хоста совпадало, и IP-адрес, по которому установлено TCP-подключение. Двойная проверка.

Чем такая схема, если бы её реализовать, грозит? С одной стороны, схема неожиданным образом защищает от использования секретного ключа другим сервером, если таковой сервер использует другой IP-адрес. Подключение к подставному серверу можно реализовать подменой DNS, так что имя – совпадёт. Но не IP-адрес. Может ли атакующий, вооружённый секретным серверным ключом, соответствующим ключу в сертификате, подменить и IP-узел? То есть, сделать так, чтобы перехватывающий, подменный узел стал доступен для атакуемого клиента по тому же IP-адресу, который указан в сертификате? Как ни странно, не факт – владение секретным ключом от сертификата никак не помогает в решении сетевой задачи подмены IP-узлов. При этом, если в сертификате сверяется только имя хоста, то атака сработает уже и при подмене DNS. С другой стороны, тот, кто может подменить IP-узел и DNS, может попытаться выпустить сертификат для этих реквизитов. Однако такая подмена уже потребует атаки на системы УЦ, а не на обычного клиента веб-узла.

На одном IP-адресе может размещаться большое количество веб-узлов с разными именами. Но это не является препятствием для того, чтобы вписать для всех этих узлов один и тот же IP-адрес в сертификат. Сертификат может быть выпущен только для IP-адреса. Например, такие сертификаты обещает даже Let’s Encrypt. Но если обращение к узлу происходит в контексте, где нет DNS-имён, то можно использовать сертификат только с IP-адресом, и если бы был возможен контекст, в котором есть только DNS-имя, то сгодился бы сертификат только с именем, как сейчас. Так что тут проблемы нет. Тем более, если сертификаты начинают выпускаться всего на несколько дней.

Проблемы возникнут при попытке замены IP-адресов в DNS – нужно будет согласовывать такую замену с выпуском новых сертификатов. IP-адреса могут выбираться из большого пула и, конечно, строго привязывать их при помощи TLS-сертификата и к DNS-имени, и к серверу на уровне приложения не очень-то удобно. А соответствие адресов именам в DNS, вообще-то, подтверждает DNSSEC, тоже при помощи электронной подписи. Но DNSSEC – редкая технология.

Сообщают, что CA/B-форум принял решение сократить к 2029 году максимальный срок действия TLS-сертификата до 47 дней. В принципе, это давно ожидалось. Скорее всего, могут даже сдвинуть срок раньше, да и максимальный интервал – сократить (дней до 14, скажем). Я в прошлом году писал в заметке о шестидневных сертификатах Let’s Encrypt:

Это нововведение Let’s Encrypt, не сомневайтесь, прямо означает, что браузеры, следом за Chrome/Chromium от Google, постараются оперативно перейти на короткие сертификаты, запретив срок действия дольше месяца (например).

Процесс, скорее всего, коснётся и сертификатов, которые выпускаются от собственных УЦ, не входящих в CA/B-форум.

Конечно, с одной стороны, короткий срок действия сертификатов, признаваемых браузерами, это возможность побороть проблемы отзыва (отказавшись от него) и даже обеспечить “быструю замену алгоритмов” (этот момент раньше мало кого беспокоил, но тем не менее).

Но необходимо учитывать и другую сторону решения. Сертификаты превращаются в квитанции, разрешающие доступ. Что-то вроде тикетов в каком-нибудь Kerberos. Короткие сертификаты означают, что веб-узлам придётся плотно привязаться к внешней централизованной системе. Те же 47 дней, это даже не три месяца от Let’s Encrypt. Всякий веб-узел должен будет постоянно и в автоматическом режиме отмечаться на центральном сервере, который станет выдавать (или не выдавать) подтверждение, что браузерам всё ещё разрешено к этому веб-узлу подключаться.

Уже писал об этом, но напомню снова: антивирус, осуществляющий подмену TLS-сертификатов на локальном компьютере для браузера (и не только), он не “просто подменяет сертификат”, но он же и полностью ломает TLS-соединение, чтобы инспектировать трафик. Это означает, что с внешним сервером будет соединяться по TLS не браузер, а TLS-прокси из состава антивируса. Как работает данный прокси, какие библиотеки он использует для реализации TLS в целом и криптографических операций в частности, что за уязвимости в этих библиотеках – это всё вопросы отдельные.

Заметьте, впрочем, что TLS-прокси нетрудно устроить таким образом, чтобы сведения о симметричных секретах TLS-сессии утекали наружу вместе с трафиком. Есть разные способы, позволяющие реализовать такую утечку. На совсем верхнем уровне логика соответствует штатному экспорту симметричных секретов TLS. Естественно, разумно сделать канал утечки защищённым, чтобы для доступа нужно было знать специальные секретные “ключи инспектирования”. Эти ключи вовсе и не обязательно встраивать в антивирус.

Антивирусы могут использоваться в корпоративной среде, да и не только. Вот поэтому-то нужно правильно оценивать риски и учитывать, что антивирус, инспектирующий трафик грубым отключением TLS, во-первых, раскрывает в неизвестном направлении все данные, а не только “зашиту сертификатом”; во-вторых, при этом ещё и переключает доверие TLS: с браузера (или другого клиента) – на свою собственную реализацию.

В короткоживущих TLS-сертификатах Let’s Encrypt вообще не планируется указывать информацию о механизмах проверки отзыва: ни OCSP, ни CRL. То есть, будет только истечение срока действия сертификата. Новая парадигма. Актуальные требования CA/B-форума как раз позволяют для короткоживущих сертификатов так делать – изменения внесли относительно недавно: сперва сделали OCSP опциональным для всех (что очень правильно), а потом добавили исключение CRL для короткоживущих сертификатов.

Интересно, что истечение срока действия, как метод придания сертификату “недействительности”, гораздо сильнее, чем неработающая проверка отзыва. То есть, отзыв, действительно, мало кто проверяет, а вот срок действия – проверяют едва ли не повсеместно. Ну, как минимум, гораздо чаще проверяют, чем отзыв. Например, те же браузеры, как основной клиент веба, срок действия отслеживают достаточно строго. При этом, если для оформления отзыва нужно предпринимать какие-то действия со стороны УЦ, то обработка истечения срока действия – исключительно на стороне клиента.

В Let’s Encrypt выпустили первый TLS-сертификат со сроком действия шесть дней. Пишут, что сертификаты на шесть дней не будут содержать не только ссылки на OCSP, но и ссылки на CRL. То есть, механизмов проверки отзыва – не будет. В опубликованном сертификате, впрочем, адрес OCSP-респондера почему-то указан. Обратите внимание, что в сертификате поле Subject вообще пустое – это тоже новый формат: указание Subject/CN некоторое время назад сделали опциональным. Сам сертификат – ниже.

-----BEGIN CERTIFICATE-----
MIIDSzCCAtGgAwIBAgISA7CwFcGk4mQWEXMacRtxHeDvMAoGCCqGSM49BAMDMDIx
CzAJBgNVBAYTAlVTMRYwFAYDVQQKEw1MZXQncyBFbmNyeXB0MQswCQYDVQQDEwJF
NjAeFw0yNTAyMTkxNzMwMDFaFw0yNTAyMjYwOTMwMDBaMAAwWTATBgcqhkjOPQIB
BggqhkjOPQMBBwNCAAQoSItt2V1aocI5dxrKR8iLfmm0KiVvOhiwKByzu2kLeC7C
0BdfAgtwdICdkuEhAXokhXLq6DNZZgmh5T4flVwZo4IB9zCCAfMwDgYDVR0PAQH/
BAQDAgeAMBMGA1UdJQQMMAoGCCsGAQUFBwMBMAwGA1UdEwEB/wQCMAAwHwYDVR0j
BBgwFoAUkydGmAOpUWiOmNbEQkjbI79YlNIwVQYIKwYBBQUHAQEESTBHMCEGCCsG
AQUFBzABhhVodHRwOi8vZTYuby5sZW5jci5vcmcwIgYIKwYBBQUHMAKGFmh0dHA6
Ly9lNi5pLmxlbmNyLm9yZy8wKAYDVR0RAQH/BB4wHIIaaGVsbG93b3JsZC5sZXRz
ZW5jcnlwdC5vcmcwEwYDVR0gBAwwCjAIBgZngQwBAgEwggEFBgorBgEEAdZ5AgQC
BIH2BIHzAPEAdgDM+w9qhXEJZf6Vm1PO6bJ8IumFXA2XjbapflTA/kwNsAAAAZUf
d/zOAAAEAwBHMEUCIFNd51TfSNiJrO+294t49C5ANc4oC7gTUzf7xnlNlhKsAiEA
wi5hfiC9SsKLxlTQ0sctUxhLmdYh40r6ECWQS/yWw2AAdwDgkrP8DB3I52g2H95h
uZZNClJ4GYpy1nLEsE2lbW9UBAAAAZUfd/0TAAAEAwBIMEYCIQCs2NuZIUIloOaH
1t9eXDKb8bjoWESBPsK4i2BxMvEIswIhAOMNaQNyr1YkzrcNUz15qGV0oVLg5BJN
+ikWxXOdcRHFMAoGCCqGSM49BAMDA2gAMGUCMDANqy7G09AIwzXcd7SNl7uFwhC+
xlfduvp1PeEDHc/FA9K3mRYkGXuKtzNdOh7wcAIxALjEMDmBQiwXbB447oGkaZAe
0rqxA3EtNV5wj0obeObluj/NgUsVEG9OqiBIoggFRw==
-----END CERTIFICATE-----

Один из самых распространённых сценариев использования DNS, как сервиса, это поиск IP-адреса по имени хоста. Сервис DNS, в целом, нужно рассматривать как механизм, обеспечивающий поиск в глобальной распределённой базе данных записей по ключу. Можно считать, что в современном Интернете, с точки зрения обычного использования сервисов типа веба, каждый сценарий начинается с обращения к DNS, и задействует DNS на последующих шагах. Поэтому перехват и подмена DNS-трафика является одним из самых эффективных методов целевых атак. И, конечно, не только целевых.

На слуху сейчас пара методов защиты DNS, а также косвенно связываемый с DNS метод защиты доступа, реализующий аутентификацию по имени (TLS). Пара методов, относящихся непосредственно к DNS, это криптографическое расширение самой системы – DNSSEC, а кроме того защита трафика при помощи TLS – DNS-over-TLS (далее – DoT, сюда же относится “надстройка” в виде DNS-over-HTTPS, DoH). При этом часто можно услышать, что TLS, используемый для веба, – то есть, HTTP-over-TLS, – решает вопрос подмены DNS, так как позволяет аутентифицировать веб-узел по имени.

Действительно, TLS позволяет клиенту проверить подлинность сервера, к которому он подключается, при помощи серверного TLS-сертификата. Если DNS-ответ подменён и программа-клиент подключается к подменному узлу по TLS, то эта программа может проверить сертификат: предполагается, что подменный узел не имеет корректного ключа от доверенного сертификата, DNS-имя задано клиенту при обращении и должно сходиться с указанным в сертификате, поэтому подмена будет обнаружена. Последнее, конечно, подходит для большинства практических случаев, но в случае общем – просто не верно: подставной, но доверенный, сертификат для другого ключа мог быть выпущен либо при помощи всё той же подмены DNS, осуществлённой в направлении систем УЦ, либо при помощи перехвата трафика, идущего к легитимному узлу. Уже это наблюдение приводит к мысли, что TLS для веба никак не может отменить необходимость защиты DNS тем или иным способом – ведь это инструменты, работающие на разных шагах и на разных уровнях: если бы клиент обнаружил подмену DNS, то этот клиент не подключался бы к подменному узлу, так что подменный сертификат по описанной схеме не получилось бы применить (это, впрочем, не исключает применения “в разрыв”, то есть, на промежуточном узле).

Основное отличие TLS, как метода защиты в вебе, для HTTPS, от защиты DNS состоит в том, что для срабатывания TLS в вебе клиент всё же должен подключиться к атакующему, подменному узлу. А это совсем другая поверхность атаки. Например, атакующий узел может “проэксплуатировать” какие-то дефекты клиентской реализации TLS, что отменит требование о наличии легитимного сертификата: в особо продвинутых случаях ни один HTTP-запрос даже не будет отправлен, но клиент окажется взломан, получив код с атакующего узла. DNS, срабатывая раньше, позволяет предотвратить _само_ _подключение_ к подменному узлу по TLS. То есть, эффективная защита DNS предоставляет тут дополнительный рубеж безопасности. Поэтому предположение, что использование TLS с сертификатами в HTTP-over-TLS достаточно для защиты клиента, и поэтому не нужно защищать DNS, так как TLS решит все проблемы выше уровня IP, – ошибочно. (Не будем, впрочем, забывать, что TLS-сертификаты можно получить для IP-адресов тоже, даже в Let’s Encrypt автоматом.)

Но с защитой DNS есть свои проблемы. Вернёмся к паре упомянутых выше методов такой защиты. Первый из них – DNSSEC. Эта технология крайне мало распространена в доменных зонах. Зато DNSSEC касается буквально всех пользователей валидирующих резолверов, так как используется в корневом домене. Всего лишь несколько десятичных цифр позволяют отломить зону верхнего уровня целиком, при этом аварию DNSSEC в большой зоне замечают все и сразу, очередной раз демонстрируя, что про DNS мало кто вообще в курсе, пока эта технология работает, но как только ломается – о DNS узнаёт едва ли не каждый. Второй метод защиты, – DoT/DoH, – распространён существенно больше, поскольку на клиенте встроен прямо в браузеры, но касается только тех сессий, в которых используется. Так вышло потому, что эти технологии тоже принципиально различаются: и по шагам использования, и по уровню применения (почти как HTTP-over-TLS).

DNSSEC методами цифровой подписи обеспечивает аутентификацию данных в DNS. Основная практическая особенность DNSSEC в том, что она позволяет полностью отделить доверие источнику данных от доверия составу данных: не важно, каким образом и от какого узла получены DNS-данные с подписями DNSSEC, главное – чтобы подписи сходились к доверенному ключу. Доверенным, обычно, выступает ключ подписи ключей глобальной корневой зоны.

Если TLS позволяет удостоверить только узлы в рамках сессии, но не на уровне DNS, то DNSSEC, архитектурно, работает в другой плоскости: информация в DNS касается не сессий и узлов, а правил определения узлов и создания сессий. Поэтому, если поступили данные с DNSSEC-подписями, то DNS-клиенту всё равно, какой узел эти данные прислал, если подписи сходятся. В TLS, несомненно, тоже есть аутентификация передаваемых данных, однако эта аутентификация возможна только по конкретным сессионным ключам, то есть, здесь всё на уровне “передачи данных”. В TLS возможно только узнать, что данные передаёт тот сервер, у которого есть секретный ключ от ключа в сертификате, но ничего нельзя узнать про сами передаваемые данные. Поэтому, если требуется проверить сами данные, TLS не помогает, а нужны дополнительные методы.

Вспомним теперь, что DoH используется только на “последней DNS-миле”, то есть, от клиента к рекурсивному резолверу. DoT может использоваться и на авторитативных серверах (например, поддерживается NS wikimedia.org и facebook.com), но, всё же, распространена эта технология тоже только на “последней DNS-миле”. Таким образом, DoT/DoH не позволяют проверить подлинность DNS-данных, как их видит резолвер, но позволяют аутентифицировать резолвер и зашифровать данные на “последней DNS-миле”. DoT/DoH скрывают трафик от пассивно прослушивающей канал стороны – обычные DNS-пакеты, напротив, ходят в открытом виде, так как DNSSEC никакого зашифрования не предусматривает. Но “последняя миля” тут очень важна: трафик DNS к резолверу, соответствующий запросу клиента, всё равно ходит в открытом виде (если, конечно, резолвер не использует только DoT в направлении авторитативных серверов, но так сейчас работать DNS не будет на практике). В DNS-запросы могут быть встроены маркеры, которые позволят различать источники этих запросов на промежуточных узлах “за резолвером”.

Интересно, что в DNS, как в систему, давно встроены базовые методы защиты от спуфинга ответов. Встроены они на уровне пакетов и UDP-обмена. Классический элемент пакета – это поле TransactionID, которое содержит 16-битный идентификатор: предполагается, что корректный ответ сервера будет содержать TransactionID, совпадающий с присланным в запросе, и это позволит клиенту (резолверу) отличить настоящий ответ от “подспуфленного”, который присылает узел, не видевший запроса. Второй элемент – номер порта источника, указываемый в UDP-пакете. Работать должно аналогично схеме с TransactionID, но с учётом особенностей транспорта: то есть, ответ на тот же номер порта, который указан в качестве источника (и тут необходимо “передать привет” NAT). Есть и более экзотическая схема, построенная на рандомизации регистра символов имени (DNS Case Randomisation). Эти методы работают где-то между DNSSEC и DNS-over-TLS: сторона, видевшая запрос, всё равно может подделать ответ.

(Эту заметку я первоначально выложил на “Хабре” как статью, однако там отметили, что в такой статье “нет описания самих протоколов”, и это обманывает ожидания кликающих. Замечание резонное, скорее всего, так и есть – но я и не планировал описывать здесь детали устройства самих протоколов, идея публикации, действительно, архитектурная. В общем, на “Хабре” я статью пока убрал в раздел “Черновики”, чтобы не беспокоить аудиторию уважаемого ресурса, а здесь – опубликовал.)

Аккаунт на “Хабре” у меня уже больше пятнадцати лет, однако за эти годы я там написал только два комментария (сейчас уже четыре!). Подумал, что, наверное, пора и статью попробовать опубликовать – подготовил, да и опубликовал технический текст про ключи и шифротексты ML-KEM в TLS, с числами и байтами.

Недавно, в заметке про TLS-сертификаты для IP-адресов, я упоминал метод проверки права управления узлом через TLS-ALPN, который может использоваться в рамках ACME (протокол автоматического взаимодействия с Удостоверяющим Центром – УЦ). Надо заметить, это самый экзотический способ проверки из сейчас используемых. Вообще, понятно, что для IP-адресов проверять административные права через DNS – не самый разумный вариант, поскольку DNS надстроена над IP-адресным пространством и проверить не получится. В этом случае даже общепринятое название процесса DCV – Domain Control Validation – не подходит, ведь проверки “управления доменом” тут нет, а есть проверка управления узлом. Поэтому-то даже и обратная зона не сгодится: возможность внесения записей в обратную зону означает, что оператор (предположительно!) управляет соответствующим префиксом, но не обязательно управляет интернет-узлами, попадающими в адресное пространство префикса.

Схема TLS-ALPN работает в типовом варианте “запрос – подтверждение”, но выполняется на самом низком уровне TLS. Логика следующая:
проверяющая сторона, – то есть, сервис УЦ, – устанавливает с проверяемым узлом TLS-соединение, указывая в начальном сообщении (ClientHello) специальное значение в расширении ALPN – это запрос;
проверяемый узел в ответном сообщении TLS (Certificates) отправляет в качестве сигнала специально сконструированный TLS-сертификат, содержащий нужные для подтверждения параметры в расширении SAN (это дополнительные имена и IP-адреса) и в специальном расширении acmeIdentifier.

Сами значения согласуются заранее, в ходе подготовительных шагов ACME.

ALPN – Application-Layer Protocol Negotiation – это штатный инструмент TLS, но в данном случае используется уникальный идентификатор, предназначенный именно для этой схемы: “acme-tls/1”. Использование же TLS-сертификата в роли средства доставки специального сигнала – механизм пусть и причудливый, но всё же иногда используемый. Например, я в своём тестовом сервере TLS передаю сигнальный сертификат, который генерируется каждый раз в ходе установления соединения и содержит сведения об IP-клиента и выбранном способе согласования симметричных ключей. (Но в браузере вы этот сертификат увидеть не сможете, хоть он и всегда есть в сессии.)

Конечно, основной особенностью данного метода является то, что он требует достаточно низкоуровневого взаимодействия с TLS-сервером и срабатывает до того, как запросы вообще доберутся до веб-сервера. Собственно, веб-сервер тут вовсе и не участвует в процессе.

Да, в принципе, используя тот момент, что для TLS-ALPN-подтверждения сертификат нужно сгенерировать заранее, и то, что указание ALPN и имени сервера позволяет воспользоваться программным интерфейсом той или иной TLS-библиотеки, возможно прозрачно подставить сигнальный сертификат в TLS-ответ даже в том случае, когда полного контроля над TLS-сессией нет. Но схема от этого не перестаёт быть низкоуровневой и экзотической.

TLS-cертификаты для IP-адресов, которые собирается выпускать Let’s Encrypt, могут быть полезны и для решения задач внедрения DNS-over-TLS (DoT) на авторитативных серверах DNS. Аутентификационное имя DNS к узлу, поддерживающему DoT, привязать довольно сложно, а вот IP-адрес всегда есть. Другое дело, что DNS уже централизована дважды: через управление содержанием корневой зоны (это архитектурное требование DNS, позволяющее сохранять глобальность) и через управление корневым ключом DNSSEC (это архитектурное требование уже для глобальности DNSSEC, усиливающее позиции корня DNS). Если ещё и транспорт для DNS завести на центральный УЦ, то централизация усилится многократно. Конечно, возможно, это и является целью.

На тестовом сервере tls13.1d.pw сделал некоторые обновления: 1) детализировал вывод шифротекста ML-KEM-768, разбив блок на представления отдельных полиномов; 2) добавил поддержку SecP256r1MLKEM768 – это гибридная криптосистема с постквантовой стойкостью, состоящая из ECDH на кривой P-256 и ML-KEM-768.

Я не так давно писал про статистику соединений с постквантовыми криптосистемами на тестовом сервере, и в той записке обозначил, что SecP256r1MLKEM768 поддерживается сервером, но это оказалось преждевременным, так как в действительности сервер поддерживал ECDH на P-256 только в старом варианте, с Kyber768. А про вариант ECDH с ML-KEM я как-то забыл. Впрочем, на основное утверждение упомянутой записки о том, что с SecP256r1MLKEM768 (идентификатор 0x11EB) на сервер в начале января никто не приходил, этот момент никак не повлиял: понятно, что если никто не пытался подключиться с этой криптосистемой, то и соединения быть не могло, вне зависимости от поддержки сервером.

(Если кто-то из читающих не знает, то данный тестовый сервер TLS 1.3 это достаточно специальный инструмент, позволяющий подключиться по TLS 1.3, отправить HTTP-запрос и получить очень подробные сведения о соединении в ответ. Это можно проделать браузером, чтобы, например, увидеть, работает ли какой-то низкоуровневый элемент TLS, типа обмена ключами с постквантовой стойкостью.)

Кстати, забавно, что в SecP256r1MLKEM768 ключи и секреты объединяются в другом порядке, относительно X25519MLKEM768, описанной в том же черновике RFC. То есть, эти гибридные криптосистемы используют объединение значений, соответствующих работе двух криптосистем. Объединение – при помощи простой конкатенации байтов. Например, объединяется запись открытого ключа ECDH (65 байтов) и запись открытого ключа ML-KEM-768 (1184 байта): одни байты приписываются к другим и получается блок в 1249 байтов. Ничего необычного. Но вот для X25519 и ML-KEM, если смотреть слева направо, в сетевом порядке, то сперва идёт ключ ML-KEM, а потом – ключ X25519. Для ECDH и ML-KEM, определяемой в следующем же абзаце черновика, указан другой порядок: сперва параметр ECDH, а потом – ключ ML-KEM. То же самое с общими секретами. Зачем так делать? Загадка. Какая-то “популярная квантовая механика” на пустом месте. (Никакого криптографического смысла в этом нет и быть не может: криптосистемы, составляющие гибрид, работают независимо.)

Шестидневные TLS-сертификаты Let’s Encrypt планирует выпускать и для IP-адресов, что несколько необычно. Тут имеется в виду, что такие сертификаты будут валидными при обращении к узлу без использования DNS-имени, а только по IP-адресу. Такие сертификаты являются редкостью, но выпускались они и раньше – например, сертификат, выпущенный DigiCert 02.01.2025 для сервиса Cloudflare 1.1.1.1, содержит несколько IP-адресов в поле SAN (Subject Alternative Name). Этот сертификат выпущен не на шесть дней, а на срок более года: он действует до 21.01.2026.

Понятно, что DNS для подтверждения управления IP-адресами не подходит. Поэтому проверяется только факт управления узлом под заданным IP-адресом. Let’s Encrypt будет проводить такую проверку по HTTP и через TLS-ALPN (а это довольно экзотический метод, реализующий “прозрачную” проверку на уровне TLS: то есть, на уровне веб-сервера её даже не видно; возможно, я как-нибудь напишу про этот протокол подробнее).

Активный перехват трафика, адресованного некоторому IP, конечно, возможен, – в том числе, через BGP-атаки, – но тогда он же, формально, закрывает и все прочие случаи: например, для DNS-проверки можно перехватывать трафик в направлении авторитативных серверов. Другое дело, что в DNS, обычно, серверов несколько и они даже должны бы находиться в разных автономных системах. Это кроме того, что можно проверять DNSSEC (но это редкость).

Однако сертификаты на IP-адреса позволяют запускать доверенные сервисы, обращение к которым не раскрывает имён уровня приложений. Представьте, что некоторая “точка входа” постоянно мигрирует по IPv6-адресам, автоматически выпуская “короткие” сертификаты с подтверждением через TLS-ALPN – то есть, HTTP там вообще нет. Получается гибкое и скрытное решение. В общем, интересное развитие технологий.

(Я недавно подробно описывал то, как срок действия сертификатов в TLS связан с проблемой компрометации ключей.)