dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Наверное, практически все слышали, что в конце недели Египет быстро и успешно отключил свой сегмент Интернета от глобальной Сети. Раньше такого массового директивного отключения не было. Понятно, что ни распределённая DNS, ни методы административного управления системами адресации, ни, скажем, принципы распределения IP-адресов и маршрутизации – не могли бы помешать задействованному национальному рубильнику.

А сам этот исторический случай на практике демонстрирует ошибочность годами тиражируемых в СМИ и между интернет-пользователями утверждения о том, что “Интернет – децентрализованная независимая Сеть, построенная в виде распределённой структуры, где нет центрального выключателя”. Да, распределённую и “невыключаемую” центрально компьютерную сеть можно построить на базе протокола IP. Именно такой проект штатовские исследователи показывали военному ведомству, когда строили прототип Интернета в конце 70-х. И описывая историю Сети мы всегда тот проект вспоминаем. Вопрос в том, построен ли современный Интернет по всему миру в рамках того же проекта и на тех же принципах? Сеть, построенная на IP, не обязательно является действительно децентрализованной системой. Особенно если администраторы узлов по каким-то причинам не желают сохранять связность сегментов, а администрация сегмента не заботится о децентрализации (вспомните про точки обмена трафиком, их количество и так далее).

Ещё интересен вопрос влияния всей этой истории с отключением на будущее Сети. Ведь регулярно проводятся форумы по управлению Интернетом – это мероприятия, в рамках которых теоретически обсуждают то, как нужно дальше рулить Сетью. Очевидно, теперь на этих форумах и, конечно, в ICANN станут активно развивать новую тему: как глобально гарантировать всем землянам право доступа к Сети. (Право такое уже давно обсуждается.)

Или вот раньше популярным был вопрос: а что делать, если Штаты отключат нам национальный Интернет своим главным рубильником? Теперь, на примере Египта, задумаются, как бы, напротив, гарантированно отобрать локальный рубильник, позволяющий быстро и осознанно отключить целый национальный сегмент от Штатов и остального мира. Потому что эта проблема напрямую связана с контролем за Сетью.

Вот в Штатах продвигают новую мишень ZGQM-173A – это сверхзвуковая маневрирующая мишень, которая должна имитировать советские (по происхождению) противокорабельные крылатые ракеты “Клаб”.

Интересное дело: для того, чтобы более эффективно отлаживать противоракетные системы нужны мишени, тщательно имитирующие средства противника по параметрам, важным для задач перехвата. С современными истребителями, скажем, это не сложно. Они близки друг к другу по динамическим характеристикам. Более того, близки даже истребители разных поколений. Поэтому можно взять старый самолёт, оснастить его специальными системами управления – и качественная мишень готова. Причина в том, что всякий истребитель – не особенно оригинален.

А вот если речь заходит об оригинальных ракетных системах, то возникают дополнительные задачи: ведь если собственных ракет подобного класса нет, то, фактически, для создания мишени придётся преодолеть все те технологические трудности, которые преодолели конструкторы исходной ракеты. Получается, что нужно не то чтобы мишень сделать, а практически построить такую же ракету. Ну понятно, там есть важные аспекты, которые для мишени не так актуальны – системы наведения, дальность полёта и так далее. Но оказывается что эти аспекты как раз наиболее универсальные, так что даже если нужно было бы их смоделировать, то приделать к готовой ракете или ракете-мишени уже не так сложно. А со всем остальным придётся повозиться. Или пришлось бы, если не получается закупить образцы.

Другой пример: ракетные торпеды типа “Шквала”. Опять же – попробуй построить такую мишень, пригодную для применения: там весь фокус и кроется в группе технологий подводного движения, наделяющих данное изделие преимуществами. То есть, придётся самостоятельно полностью овладеть оригинальной технологией (эквивалентно постройке собственных систем вооружения того же типа) или остаться без мишеней.

Всегда интересны перспективные методы борьбы с боевыми роботами будущего. Если таковых построят. Понятно, что обычные вооружения тут не очень эффективны, потому что допущенный на поле боя робот специально сконструирован, чтобы таким средствам противостоять. То есть, роботы не только бронированы, но ещё и могут совершать разные там прыжки, устойчивы к перегрузкам, могут просто уклоняться от пуль и снарядов (пару лет назад уже было показано в лабораторных условиях – там не такая большая скорость реакции нужна). Группы роботов действуют согласованно, поэтому если один заметил опасность, то разбегаются по укрытиям все члены группы. И так далее.

Роботы – хитрые машины. Поэтому тут подходят хитрые методы борьбы. Где уязвимость роботов? Они не обладают полноценным интеллектом. А поэтому их гораздо проще дезориентировать, чем подготовленного человека. А значит, тут хороши средства нестандартного изменения “среды” на поле боя. Речь вот о чём: например, можно изготавливать очень скользкие поверхности, которые при этом совсем не похожи на лёд, а, скажем, имитируют асфальт, и выкладывать ими участки на пути роботов. Понять, что именно происходит, после того как один или два компьютеризированных механизма подскользнутся и потеряют ориентацию в пространстве – это роботам нелегко дастся. Хотя, конечно, при условии оснащения продвинутым ПО, постепенно могут сообразить, что присутствует некая опасная для передвижения полоса.

Скорее всего будут неплохо работать замаскированные нетривиальным образом активные ловушки. Например, мины, представляющие собой что-нибудь вроде медленно переползающих по полю кустов. А можно и ещё что-то придумать. Главное, что “эффект неожиданности” он для роботов вообще будет часто фатальным.

У Игоря Иванова заметка “Бурная жизнь позитронов” – очень занимательно, про физику на масштабах времени в наносекунды.

Кстати, первые вычислительные системы распознавания речи конструировали ещё где-то в 60-х годах прошлого века. С тем чтобы решить исключительно практическую в своём роде задачу эффективного использования мощностей аудиозаписи для систем прослушивания переговоров. Задача вот в чём: есть возможность прослушивать некий важный канал речевой связи (организовали, скажем, утечку); канал используется интенсивно, а полезные сведения могут содержаться только в небольшой части переговоров, которые и нужно записывать. Автомат мог бы распознавать голоса участников переговоров, узнавать важных персон и включать запись только когда именно они общаются.

Экономится магнитная лента. Ну или там проволока, не так важно, что именно. Для 60-х это весьма важная экономия, потому что записывающее устройство установлено, например, прямо в линии, в каком-нибудь колодце или туннеле, забирать и заменять кассеты – то ещё приключение. Время записи принципиально мало, потому что сверхкомпактных микроэлектронных ОЗУ ещё нет, а проволока (ну, хорошо, лента) – она очень быстро заканчивается.

Подобную систему распознавания, – или точнее её будет называть системой “узнавания”, – работающую в качестве триггера, в теории можно сделать чисто аналоговой. Но вот чтобы свести к разумному значению количество ложных срабатываний нужно отслеживать и анализировать звук на некотором временном интервале, то есть, просто по одному “срезу” сигналов в фильтрах качественно идентифицировать говорящего не получается. (Останавливать запись, наверное, можно, используя стандартные командные сигналы, которые присутствуют в канале.) Реальная эффективность подобных систем не ясна. Часто рассказывают, что большие по размерам опытные образцы не справлялись с задачей: триггер срабатывал слишком поздно – важный человек уже заканчивал разговор и вешал трубку.

Сейчас, когда компьютерное распознавание речи достигло нужных высот, проблема с временем записи потеряла актуальность: записывать речь в компактное устройство можно месяцами и годами, всю подряд. И при необходимости выбирать нужный фрагмент позже.

Кстати, подборка из нескольких заметок по теме малой заметности, появлявшихся на dxdt.ru:

• Малозаметные истребители на практике;
• “Стелс” и управление сигнатурой;
• ЭПР и сигнатуры: анализ по фото;
• Обнаружение “Стелс”: шведский след;
• ЭПР и “Стелс” – развитие темы.

Между прочим, вот правильное сопло “с лепестками”, это в продолжение темы китайского истребителя:

Фрагмент вот этой фотографии:

(Фото: Lockheed Martin)

Вот бывают устаревшие комплексы ПВО. Предположим, что у кого-то только устаревшие комплексы, да и мало их при этом и все они ближнего действия и так далее. Но вот ракеты в таких комплексах – самые настоящие, при этом если рядом с целью подорвать, то мало не покажется. Тем не менее, на первый взгляд, такая сторона – слабая, потому что не имеет возможности оперативно обнаруживать большое число воздушных целей и их обстреливать. Даже чуть более современный противник может преодолеть такую систему ПВО без потерь.

Но представьте, что у этой стороны появляется высокотехнологичный сверхсовременный союзник, с единственным ограничением – он не может себя проявить, открыто оказывая поддержку. А задача союзника состоит в том, чтобы, в случае конфликта с участием слабой стороны, передавать этой слабой стороне информацию о тактической обстановке в воздухе, ну и помогать наводить ракеты. Всё в режиме онлайн. Как быть? Установить собственные комплексы сильный союзник не имеет возможности. Модернизировать имеющиеся системы, добавив своё оборудование – тоже не может, слишком явные следы. Даже протянуть там кабели какие-нибудь – и то нельзя.

Но отличное решение – есть. Этот сильный союзник должен использовать активные системы помехопостановки, разработанные для устаревших комплексов ПВО слабой стороны. Как? Да просто помехи, передаваемые помехопостановщиками, будут не помехами, а информацией о настоящих целях. Союзнику и слабой стороне нужно только договориться, что помехам не будут мешать (а наоборот – помогать им). Ну а наведение ракет там вообще по командам с земли, как известно.

В итоге, например, самолёты ДРЛО сильного союзника (AWACS, значит – ну вы поняли) собирают подробнейшую информацию, которую по внутренним сетям доводят до дежурных самолётов радиоэлектронного противодействия, а те нужные сведения перегоняют по радиопомехам в отсталые комплексы ПВО слабой стороны. Комплексы работают по помехам. Никаких следов потом нет, а вот результат работы отсталой ПВО – удивительно качественный, позволяет наносить урон технически превосходящим силам.

Такая история.

Вот у нового китайского прототипа истребителя имеются дестабилизаторы (ну или переднее горизонтальное оперение). Они, в принципе, важны для достижения популярной “сверхманевренности” (хотя, зачем китайцы тут на самом деле применяют схему “утка” – вообще не понятно, наверное, запутывают наблюдателей). Между прочим, сверхманевренность придумали не из соображений “уходя от ракет”, а для решения другой задачи: для того, чтобы истребитель мог атаковать цели, маневрирующие на небольшом от него расстоянии с большой перегрузкой.

То есть, истребитель получает возможность отклонять свою продольную ось на заметные углы от траектории “по потоку” (в каких-то конфигурациях, грубо говоря, – от направления вектора скорости), сохраняя при этом управляемость и устойчивый полёт. Такой истребитель может лететь как бы боком, или с большим углом атаки и так далее, а траектория при этом не ломается, самолёт не выходит из-под контроля.

Предположим, что истребитель может атаковать лишь цели, которые находятся в некотором конусе, построенном на продольной оси самолёта. Это реальная ситуация – вспомните про углы обзора РЛС, возможности по старту ракет и так далее. Понятно, что появившаяся возможность быстро “повертеть носом” позволяет наводить оружие в более широких ракурсах, при этом не возникает дополнительных перегрузок – потому что траектория не изменяется, а конус наведения вертится. Расширение углов наведения помогает угнаться за маневрирующей целью. Думаю, понятно каким образом: вышла цель из зоны обзора – довернули нос, в котором установлена старая медленная РЛС. Соответственно, чтобы убежать, цели приходится маневрировать с ещё большей перегрузкой, что не всегда доступно.

(А если интерпретировать данную ситуацию в другую сторону, то как раз и получится, что истребитель получил возможность атаковать цели, маневрирующие с большей перегрузкой. При этом сохранение выгодной траектории даёт ещё одно очень важное преимущество: можно сохранять максимальную энергию, которая пригодится для выхода из атаки – но это уже несколько другая история.)

Вот, кстати, ещё известный хрестоматийный пример – обстрел неподвижной наземной цели, тут увеличивается максимальное время прицеливания, потому что можно идти “немного боком”.

Заметьте, что резкое изменение траектории, когда для того, чтобы удержать цель “в конусе”, нужно менять вектор скорости, связано с большой перегрузкой, а на борту истребителя – живой человек, который большие перегрузки не выдерживает. А вот от нормальных ракет, вращение самолёта вокруг “центра масс”, который продолжает движение по траектории с минимальной перегрузкой – не помогает.

Теперь вспомним, что в системе управления вооружением истребителя может использоваться современная РЛС, у которой углы обзора несколько больше, да и время реакции – сильно меньше. В таком случае сверхманеверенность, конечно, тоже помогает, потому что всё равно возможности расширяет, но решающего значения уже не имеет. Особенно если истребитель оснастить сферической системой наведения, работающей в бою на малых дистанциях. А именно к этому и стремятся конструктора, проектируя новейшие решения.

Вот, пишут, что, вроде, уже полетел новый китайский истребитель-то:

Теперь следующей неожиданностью будет запуск в серию (двигателей в Китае может своих и нет, но вот импортных – накопили они, наверняка, несколько сотен). Может, это и преувеличение и есть элемент дезинформирования в запуске нового самолёта. Например, скорее всего он не слишком малозаметный в современном виде (вон там углы какие торчат, схема сама странная для малозаметного самолёта, да хоть вот и фонарь кабины – обычный, судя по всему). Но, так или иначе, сроки-то рекордные. А на подходе – авианосец. Скрытные подводные лодки уже завезли ранее.

В продолжение предыдущей записки: тот же самый источник распространил более свежие фото истребителя. Теперь там другие сопла, см. фото:

Это интересно. Впрочем, переделать сопло для демонстрации самолёта – не такая уж сложная задача. Известны случаи (не будем показывать пальцами, это не важно), когда за считанные часы готовились целые макеты “новых” двигателей на базе старых образцов, с помощью замены пары кожухов и “навесных” агрегатов.

Но вот если в Китае смогли из имеющихся российских комплектующих собрать новый двигатель – то это уже событие будет. А уж если таки научились делать нужные турбины собственными силами…