dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Сейчас встречаются в суперсовременных моделях легковых автомобилей схемы, когда двигатель внутреннего сгорания (ДВС) вращает электрогенератор, питающий электромоторы колёсного привода, при этом, конечно, есть и батарея, которая позволяет автомобилю быть “чистым” электромобилем.

Схема с ДВС, генератором и электромоторами – удобная, известная, применяется и применялась много где, но для легковых автомобилей её всё ещё можно считать нетиповым решением. Тем более, что маркетинговой мотивацией является увеличение пробега на одном заряде батарей. Так-то электромоторы, непосредственно приводящие колёса, являются идеальным вариантом для автомобиля с точки зрения кинематики движения (да, даже если это четыре мотор-колеса и при этом учитывается величина “неподресоренных” масс). Но вот на практике с дорожными электромобилями есть ряд проблем – негде заряжать, прежде всего, но не только. Как эти проблемы будут решать, в случае сохранения массового использования личных автомобилей, пока не ясно. Оговорка про “массовость использования” тут важна потому, что решить проблемы можно прямым способом, а именно – исключив массовое использование личных автомобилей, сделав такое недоступным.

Вернёмся к теме про сочетание ДВС с электроприводом – сейчас это как бы переходный вариант, но нельзя исключать, что развитие истории пойдёт по такому пути, что через какое-то время, после того как останутся только электромобили без ДВС, такая же схема опять станет переходной в новых моделях, но переход случится в другую сторону.

Кстати, электромобиль без ДВС не выглядит принципиально не подходящим для использования в ситуации постапокалипсиса: горючее для современного автомобильного ДВС ведь тоже не вот где найдётся, если соответствующая инфраструктура разрушена. А электромобиль можно попробовать заряжать от ветряка какого-нибудь. Впрочем, с другой стороны, сложно собрать и настроить электрическую часть такого ветряка. Да и современный электромобиль может оказаться заблокированным, так как “отсутствует связь с сервером обновлений”. Для постапокалипсиса лучше чисто механические тракторы с неприхотливой паровой машиной – для них хотя бы топливо проще раздобыть.

Я иногда в заметках ссылаюсь на какие-то материалы Британской библиотеки. Например, в недавней заметке про кусочки “Илиады”. Онлайн-каталоги и оцифрованные манускрипты с папирусами – это удобно. Вот только основной веб-сайт Британской библиотеки, как и некоторые прочие их ресурсы, ещё неделю назад упал и, – как нетрудно догадаться, – с тех пор недоступен. Что там теперь с цифровыми коллекциями – не понятно. И это ещё один пример наступающего Нового Средневековья. Скриптории-то нынче почти все расформировали.

Кстати, если вдруг придумают алгоритм быстрой факторизации больших полупростых чисел, сломав тем самым RSA, то, конечно, “популярной мотивации” для создания универсального квантового компьютера станет сильно меньше: на этом направлении всегда пишут про алгоритм Шора. А вот с необходимостью перехода на постквантовые криптосистемы, в этом случае, есть интересные особенности.

Так, обнаружение алгоритма быстрой факторизации, естественно, легко может грозить тем, что попутно обнаружится и способ быстро сломать задачи типа привычного эллиптического варианта Диффи-Хеллмана (читай – ECDSA). Однако только из этого не следует автоматически вывод, что переходить требуется именно на постквантовые криптосистемы. Вот тут и начинаются особенности. Во-первых, постквантовые криптосистемы уже разработаны, уже имеют какую-то практическую “классическую” стойкость, уже реализованы, – так что их быстрее внедрить; во-вторых, задачи, на которых базируются те или иные постквантовые криптосистемы, имеют гораздо больше шансов сохранить известную сложность после обнаружения каких-то принципиально новых методов быстрой факторизации – это, конечно, тоже не гарантируется, однако для ускорения факторизации/логарифмирования до сих пор использовались математические конструкции, которые, в общем-то, стоят и за многими постквантовыми алгоритмами.

Отвлечённая литературная реплика про Новое Средневековье. При наблюдении над СМИ широкого профиля, которые относятся к разным логическим сегментам глобального мира, полезно выделять не сами события (как упоминания) или их различное описание, а процесс, соответствующий одновременному проявлению конкретного события (которое в этом случае чётко и узнаваемо обозначается) в СМИ разных логических сегментов. Это нередко даёт ценные понятийные инварианты. И только на следующем, втором уровне находится “дополняемость” оценочных/эмоциональных реперов, присутствующих в связанных с событием публикациях. Например, дополняют одна другую “негативная оценка” и “нейтральная” или “позитивная” и “нейтральная” (“негативная” и “позитивная” – не дополняют, как ни странно).

В атаке с перехватом трафика Jabber.ru использовался активный сетевой прокси с MITM. Однако если процесс, реализующий TLS, исполняется в виртуальной машине, а гипервизор контролируется провайдером хостинга, то можно проводить полностью пассивную атаку с рашифрованием TLS-трафика, да так, что из виртуальной машины атаку видно не будет. Это существенно сложнее прокси, терминирующего TLS с подменным сертификатом, и ограничивает возможности по расширению атаки до активной (с вмешательством в трафик), но является куда как более изящным методом. Для реализации требуется доступ к функции копирования (“дампа”) памяти гипервизора, а кроме того, естественно, доступ к сетевому трафику виртуальной машины (либо тоже на уровне “виртуализации” гипервизора, либо на уровне “внешней” сети).

Основная идея такая: общий сессионный секрет и сеансовые ключи TLS-соединения находятся в оперативной памяти виртуальной машины – нужно их из памяти извлечь, выполнив выгрузку копии памяти гипервизором в подходящий момент. Самое занятное, что это же относится и к секретному серверному ключу сертификата, который, впрочем, во многих случаях ещё и просто лежит в статическом файле на диске, в открытом виде. Извлечение и использование серверного ключа из файловой системы, при доступе к гипервизору, вообще представляет тривиальную задачу и тут не рассматривается. Варианты с зашифрованным файлом, с зашифрованным томом (диском) – уже сложнее, но тоже реализуемы; так или иначе – это не относится к анализу TLS. А вот извлечение разнообразных ключей из дампа оперативной памяти – относится, поэтому рассмотрим метод в общих чертах, за вычетом возможных мер по маскированию ключей в памяти (см. ниже).

В TLS набор симметричных сеансовых ключей используется сторонами для зашифрования/расшифрования и вычисления кодов аутентификации, поэтому знание ключей позволяет расшифровать TLS-сообщения и подделать TLS-сообщения. Для получения действующих сеансовых ключей используется некоторый общий сессионный секрет, согласованный в начале TLS-сессии. Этот секрет позволяет простым способом вычислить сами сеансовые ключи (обратное – не верно), поэтому достаточно найти сессионный секрет. В TLS 1.3 процесс работы с исходными секретами разбит на шаги, каждый из которых выводит симметричные ключи для соответствующего этапа соединения, так что ситуация несколько сложнее, но эти детали тоже пропустим.

Чтобы зафиксировать нужные симметричные ключи в памяти виртуальной машины, нужно определить момент, когда они там образуются. Если момент упустить, то сеансовые ключи могут быстро потеряться, так как соответствующие байты в памяти окажутся перезаписаны. Для фиксирования удобного момента требуется наблюдение над сетевым трафиком: по статусу TLS-соединения можно определить, что приложение должно вычислить ключи, и в этот момент сделать дамп памяти (или несколько последовательных дампов). Ход сетевого трафика, при необходимости, можно и “подвесить”, так как речь всё же идёт про ситуацию контроля над гипервизором. После того, как дамп памяти снят, данные из него анализируются с целью извлечения ключей, а TLS-трафик пассивно записывается.

Как найти ключи в дампе памяти? Есть прямой, но не самый быстрый, способ полного перебора: пробное расшифрование (или вычисление кода аутентификации) выполняется по порядку для каждой байтовой последовательности дампа нужной длины. Возможны, конечно, варианты, когда значение ключа оказалось в дампе памяти разрезано на части, поэтому такой перебор не сработает. Более точные результаты даст предварительная разметка областей по признаку записи, а также анализ логических блоков по схеме представления памяти в гостевой ОС. Понятно, что это всё можно сделать на уровне гипервизора. Для чего-то даже имеются готовые инструменты, что-то придётся запрограммировать. Схема с перебором работает и для секретного серверного ключа, только вместо пробного расшифрования нужно выполнять другую операцию (например, для ECDSA – пробное умножение; но это детали, главное, что в TLS-трафике всегда есть опорные метки).

Ключи и секрет могут быть замаскированы в памяти приложением (обычно, XOR с псевдослучайной маской, маска хранится отдельно или вычисляется по необходимости специальной функцией). Такое решение встречается нередко. Однако для того, чтобы ключи использовать – их всё же придётся раскрыть для операций хеш-функций и шифров, поэтому достаточно угадать момент выполнения дампа памяти. (Можно предложить алгоритмы с дополнительным непрерывным перемешиванием адресации и масок на уровне реализации шифров/хеш-функций, но вряд ли такое где-то встречается на практике.)

Проблемы с данным методом могут начаться тогда, когда параллельных TLS-соединений очень много: с одной стороны, возрастают шансы поймать много ключей в дампах памяти, с другой – дополнительные сложности с отслеживанием и сопоставлением состояний.

Перевод атаки в активную возможен, если не возникло существенного рассогласования по времени между моментом определения ключей и TLS-сессией. Так как атакующей стороне известны секретные симметричные ключи, она может подготовить корректную TLS-запись (или несколько записей) с нужными данными и встроить их в трафик, перехватив какие-то элементы протокола, работающего внутри TLS – но тут необходимо учитывать, что разойдутся счётчики и последовательность записей, так что подлинная сессия, вообще говоря, развалится, однако можно её до какой-то степени продолжать подменным узлом.

Схема работает не только для TLS, но и для других протоколов (SSH, например), если только реализации не подразумевают достаточно сложных механизмов защиты ключей. При этом понятно, что никакой “полной защиты” от гипервизора тут быть не может.

Пишут, что iPhone с актуальной версией OS (iOS 17) успешно заливается bluetooth-запросами вплоть до перезагрузки (впрочем, не меньше похоже и на успешную “партизанскую” PR-кампанию Flipper Zero, который выступает в качестве генератора запросов в эфир). Но занятно, что новая версия iOS так и не привела к улучшениям в методах разработки Apple (устройства эти почему-то считаются “повышенной безопасности”), но послужила в качестве канвы для рекламы Flipper Zero.

Нередко предполагается, что автомобили-роботы станут выдавать в эфир сведения о планируемой траектории движения, так как это может помочь другим автомобилям-роботам в планировании своих траекторий. Это одна из особенностей, связанных именно с роботами. Нельзя сказать, что сложно предсказать путь следования автомобиля под управлением обычного водителя-человека. Но то некий “путь”, предположим, “из точки А в точку Б”, с точностью до выбранных улиц и дорог, – не сложно, если водитель не запутывает следы специально. А вот с конкретными манёврами, составляющими отрезки траектории, трудности предсказания возникают регулярно. С роботами, как ожидается, дело другое: они могут строго придерживаться только что заявленного траекторного интервала. Это создаёт пространство для принципиально новых атак.

Представьте, что злонамеренный “участник движения” транслирует в сторону других автомобилей-роботов противоречивые траекторные данные – специально запутывает согласование, выполняет хитрую DoS-атаку. В тривиальной кооперативной системе другие роботы будут вынуждены остановиться, поскольку все их возможности движения окажутся закрыты атакующим. При этом источник атаки вовсе не обязан быть автомобилем-роботом – это может быть просто коробка с электронной начинкой, оставленная кем-то у столба на перекрёстке. Получается, коробка как бы изображает “нерешительного” водителя-человека и успешно блокирует движение роботов. И даже пассажиров, у кого они на борту, высадить нельзя на перекрёстке.

Для реализации, конечно, нужен соответствующий протокол. И можно предположить, что если такой протокол внедрят (а прототипы есть), то он будет защищён тем или иным криптографическим способом. Анонсируемые маршруты могут подписываться источниками (звучит как sBGP и RPKI), а другие участники станут проверять подписи. По причине рьяной поддержки маркетинга нетрудно приделать сюда ту или иную “иерархию удостоверяющих центров”, как это с регулярностью и происходит в смежных электронных областях (пример – eSIM и GSMA). Тогда ключи/сертификаты злонамеренных “маршрутопостановщиков” будут отозваны и прочие роботы смогут данные анонсы игнорировать. Вот только проблема в том, что это всё оказывается связано с безопасностью движения, а неверный отзыв ключа/сертификата легко может привести к тому, что добросовестные роботы на дороге проигнорируют добросовестный автомобиль-робот и, в соответствии с правилами блокбастерного кинематографа, его протаранит самоуправляемый грузовик. А соответствующий чужой сертификат, как окажется, тоже отозвал злоумышленник. С учётом Нового Средневековья, отозвать сертификат может быть даже проще, чем городить коробку-ретранслятор.

Суперпозиция на омонимах может быть развита вплоть до демонстратора важных онтологических принципов, стоящих за квантовыми вычислениями. Фраза “личинка заблокировала собачку в замке” содержит заметно более одного значения среди возможных. Однако, если сопроводить фразу “настроечным” текстом, значение схлопывается в конкретный вариант.

“Насекомые могут мешать работе механизма, бывает, что и личинка заблокировала собачку в замке”. Это вариант для жуковедов. Если же в “настроечном” тексте речь шла о домашних животных феодалов, то собачка вполне может заранее превратиться в маленькую собаку. Фактически, слова начального текста, взятые вместе с фактом интерпретации омонимов, проявляют структуру, на которой успешно строится и понимание “квантовой запутанности” с неравенствами Белла, и другие элементы популярной квантовой механики, которые, почему-то, едва ли не повсеместно спешат назвать “контринтуитивными”.

Если хотите, то упомянутая структура управляет ударением в омографе “замок”. (Тут ещё интересно то, как подобное теряется в LLM, – в “больших языковых моделях” ИИ, – но это отдельная тема.) Как можно этим же способом охватить и принципы квантовых вычислений? Часть уже должна быть понятна из суперпозиции “собачек”. На следующем шаге потребуется представление интерференции состояний. То есть, требуется добавить ещё омонимов, но не каких угодно, а таких, которые окажутся связаны с состояниями уже используемых в целевой фразе. Самый простой вариант – для того, чтобы “собачка” стала механическим элементом, можно использовать “ключ” и “треснул”: “треснул ключ, а личинка заблокировала собачку в замке” (и засов теперь не сдвинуть). Использование “ключа” вызвало интерференцию, резко снизив вероятность интерпретации слова “собачка” как обозначающего мелкое животное белого цвета.

Заметьте, что такая интерпретация всё ещё возможна в принципе, если немного расширить контекст. “Чтобы вновь запустить цирковую карусель, медведь доской треснул ключ, а личинка заблокировала собачку в замке” (круговорот диковин в шапито: гигантская личинка загоняет собачку в макет замка). Интерференция позволяет перегонять вероятность в нужном направлении, а в вычислениях такое должно работать потому, что превращение “собачки” в механическую деталь позволяет определить наличие “ключа” даже в том случае, когда начало фразы не приводится: если ударение в “замке” на последний слог, то где-то раньше стоял “ключ”, который “треснул”. То есть, если представить, что начало предложения может быть разным, то способ постановки ударения в “замке” позволяет определить, механическое там что-то было или нет. Обратное распространение значений. Впрочем, не сказано, кто же тогда предложение читает.

Это забавно. Однако, сколь бы странным подобное рассуждение ни показалось, именно структуры данного типа, существующие выше морфологии, позволяют строить осознаваемые (не всеми, но некоторыми) интерпретации квантовой механики, и даже планировать построение квантовых компьютеров. Но для LLM это недоступно.

Десять лет назад на dxdt.ru появлялось, например, краткое упоминание про гиперзвуковой самолёт (а может – беспилотник) SR-72:

SR-72 должен достигать скоростей порядка M=6. Запланирована комбинированная двигательная установка, включающая турбореактивный двигатель, служащий в роли основного до скорости M=3.

На сайте Lockheed Martin страница уже недоступна, но, вроде как, аппарат SR-72 всё ещё продолжает находиться в “процессе разработки”.

В октябре 2023 года вышло немало записок на dxdt.ru, так что некоторые снова можно отметить дополнительно:

“Сжатие языковых структур” и кусочки “Илиады” – небольшой занимательный экскурс в различные версии фрагментов “Илиады” и их трансляцию через превращения основного текста в ходе линии времени;

Port knocking как инструмент управления доступом к скрытым сервисам – использование секретных последовательностей в качестве ключа для авторизованного доступа. Если данный технический вариант достаточно хорошо развить, то он вполне предотвращает разное “простукивание сервисов” со стороны сканеров, определяющих точки доступа: самый известный вариант – SSH;

Неравенство треугольника в Интернете и anycast – простой, геометрический и понятный, но не самый точный, способ определения anycast-узлов;

Исторические концепции квантовых вычислений – какие мысли могут наводить на идею о том, что за интерпретациями квантовой механики может скрываться новая “вычислительная мощность”, которая представляется даже более “аналоговой”, чем “классические” аналоговые вычислители (результаты которых тоже квантуются, но в меньшем количестве измерений);

Споткнувшаяся симуляция Вселенной – странные рассуждения о вложенных вселенских гипервизорах и квантовом моделировании.

(Кроме того, в октябре вышло ежегодное обновление технического описания TLS.)

В свете нашумевшей атаки на Jabber.ru (с перехватом TLS) нередко пишут, будто эта атака показала, что “система хорошо известных (публичных) удостоверяющих центров TLS не вызывает доверия”. Атака, конечно, такое показала, но с уточнениями: “система хорошо известных УЦ” и раньше должна бы “вызывать доверие” равно в пределах разумной модели угроз, то есть – доверять ей можно только в сугубо определённых, узких случаях. И нельзя расширительно толковать возможности УЦ – это как раз большая ошибка, но весьма распространённая. В случае же инцидента с Jabber.ru, если говорить о сторонах, которые “вызывают доверие”, то тут такой стороной должен быть прежде всего хостер – предполагается высокая степень доверия хостеру (но не полное доверие, даже в этом случае), а только потом – немного доверия УЦ.