dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Наверное самая спорная технология, от которой, тем не менее, никуда не деться – это распознавание лиц на лету, когда данные для распознавания поступают от видеокамеры, а результат тут же выводится на монитор очков дополненной реальности (ну или на ретинальный монитор другого типа, если хотите). То есть, пользователь сразу видит дополнительную информацию о том человеке, лицо которого попало в поле зрения носимой видеокамеры. Конечно, тут сразу напрашиваются варианты сервисов, собирающих базы изображений людей, привязанных к фамилиям, именам, профилям в социальных сетях вроде Facebook, персональным страничкам, да и просто к выдаче Google. Такие приложения уже есть, в том числе для очков дополненной реальности. Внедрению их многие противятся, но, скорее всего, помешать не получится. (Кстати, такие системы уже есть на вооружении у спецслужб.)

Не исключено, что массовое распространение подобных “распознавалок лиц” может стать фактором, подталкивающим использование головных уборов, которые полностью скрывают лицо: это такой шаг к сохранению некоторой доли анонимности, скажем, во время передвижения по улице.

На первый взгляд кажется, что человек, желающий оставаться анонимным в новой дополненной реальности, может просто не публиковать свои фотографии (с указанием дополнительных данных) в Интернете. Но как мы видим на примере того же Facebook – это не решение: если человек не “публикуется” сам, его рано или поздно “опубликуют” какие-нибудь малознакомые люди. В случае с массовой носимой системой распознавания лиц, человека может внести в общую базу любой желающий: например, познакомившись на каком-то публичном мероприятии (или даже просто прочитав “бейджик” автоматическим считывателем). Так что спрятаться, не выкладывая фото в Сети, не получится.

В принципе, на пути внедрения таких систем есть формальное препятствие в виде законов о защите персональных данных. Заметьте, что при желании фотографию лица человека можно признать биометрическими данным, которые, в терминах законодательства о персональных данных, подлежат максимальной степени защиты. В таком случае, распространять приложения смогут лишь те, кто получил соответствующую лицензию и сертификаты. Обратите внимание на то, что само распространение подобного сервиса всё равно не будет ограничено, просто для его реализации потребуется решить значительно большее число административных задач.

В общем, распознавание лиц в режиме онлайн – это весьма горячая тема, которая в ближайшие пару лет наверняка принесёт немало скандалов и неизвестных ранее проблем.

Спутники GPS, помимо того, что обеспечивают глобальное позиционирование или, например, общее точное время, ещё и служат платформой для штатовской системы обнаружения ядерных взрывов (другая часть этой же системы находится на несвязанных с GPS геостационарных спутниках). Система, прежде всего, нацелена на мониторинг атмосферных и наземных испытаний, но, в теории, может служить и для детектирования подземных взрывов.

Благодаря тому, что спутников GPS достаточно много и они расположены так, чтобы обеспечивать полное покрытие земного шара, система позволяет вести мониторинг всей планеты в реальном времени. Второй полезной особенностью такой космической платформы является то, что для спутников GPS положение в пространстве известно с высокой точностью. Детекторы, наблюдающие за возможными взрывами, собраны в отдельные модули, которые ставятся на спутники в качестве дополнительной “полезной нагрузки”. Используются оптические сенсоры, приёмники рентгеновского излучения, а также сенсоры, предназначенные для измерения электромагнитных эффектов (ЭМ-импульса) взрыва.

Такое вот использование GPS. Естественно, оптические системы модулей могут послужить и для наблюдения за пуском ракет, в целях предупреждения о ракетном нападении. Впрочем, для этой цели – они вряд ли эффективны.

Известно, что современные разведывательные спутники, оснащённые радарами, способны вести детальное наблюдение за перемещением наземных мобильных ракетных комплексов. Если спутников несколько и они обеспечивают хорошее покрытие наблюдаемой территории, то ракетные комплексы теряют скрытность, что не очень хорошо. Сделать комплекс малозаметным для радаров крайне затруднительно. Более того, малозаметный комплекс сразу вызовет дополнительные вопросы: подобные стратегические вооружения принято контролировать в рамках разных международных договоров, которые, в том числе, могут прямо предписывать районы и способы патрулирования. Сбор статистики и обработка данных о том, где комплексы были замечены, позволяет наблюдающей стороне получить подробную информацию об их боеготовности.

Неплохой контрмерой является использование имитаторов: специальных машин, которые, с точки зрения космической разведки, неотличимы от настоящего ракетного комплекса, но, тем не менее, таковым не являются. Тут, кстати, тоже возникает коллизия с договорами по контролю над вооружениями: если разведка докладывает, что ракетных систем стало в несколько раз больше, то как доказать, что новые системы – это всего лишь имитаторы? Тем не менее, имитаторы могут маскировать передвижение настоящих комплексов, например выезжая на незанятые ранее позиции (даже из согласованного списка). Это эффективный инструмент, позволяющий, как минимум, создать дополнительную нагрузку на разведку – ведь придётся мониторить большее число целей.

Имитаторы могут быть идентичны в смысле радиолокационной отметки. Но только в некоторых пределах. Дело в том, что каждый комплекс может иметь собственные особенности, создающие уникальную сигнатуру, особенно если вычислять её на заметных интервалах времени, подсвечивая движущийся комплекс разными передатчиками. Если удастся разметить все наблюдаемые цели, которые могут быть ракетными комплексами, уникальными метками, то вычислить имитаторы можно, используя дополнительные источники данных – например, сведения, полученные от агентуры, или данные наземного наблюдения. Проблема в том, что построение подобных сигнатур – весьма сложная задача, не факт, что разрешимая на современном уровне техники. Возможно, для сбора таких сигнатур используются сверхсекретные спутники, которые периодически выводит на околоземную орбиту штатовское Управление военно-космической разведки (NRO). (Естественно, сами спутники служат не только для решения этой задачи.)

В Европе, в том числе и в России, а также и в других странах мира, сейчас готовят к внедрению автоматические системы оповещения экстренных служб о происшествиях с автомобилями. Предполагается, что система представляет собой некий достаточно автономный блок, в обязательном порядке устанавливаемый в каждый автомобиль (или в каждый новый автомобиль – не так важно). Блок оборудован сенсорами, которые обнаруживают экстренную ситуацию – например, удар. Также блок содержит систему связи (очевидно, GSM), которая автоматически передаёт тревожное сообщение в специальный центр. Сообщение содержит точные координаты, так как система использует GPS. Идея, конечно, здравая. Однако подобное устройство, в качестве побочного эффекта, обеспечит каждый автомобиль жучком, позволяющим узнавать местоположение машины.

Заметьте, что GPS-модуль не может включаться только по сигналу тревоги: для определения местоположения ему придётся накопить сигнал от спутников, что будет приводить к дополнительной задержке отправки координат – для экстренного сообщения это неприемлемо. Но есть ещё и GSM-модуль. Конечно, рекомендации предусматривают “блокирование” программно-аппаратного обеспечения системы во время штатной эксплуатации автомобиля. Именно в целях сохранения “приватности”. Проблема в том, что всякий современный GSM-модуль содержит в себе как минимум один микрокомпьютер, работающий с собственной операционной системой и решающий свои собственные задачи. Обычно, это задачи связи. Но, как обычно, побочные каналы и разнообразные бекдоры присутствуют и в GSM-модулях. Поэтому, даже если разработчики остальной аппаратуры, составляющей автомобильный тревожный модуль, сделают всё как надо и не станут постоянно транслировать в эфир координаты автомобиля с его уникальной меткой, кто сможет гарантировать, что удалённо прочитать координаты в любой момент времени не сможет, например, продвинутый радиовзломщик с беспилотником, передав несколько недокументированных команд GSM-модулю?

Методы гидроакустической маскировки подводных лодок развиваются много лет. Наверняка ведь появились сложные активные системы, который работают, например, с пары надводных судов и, скажем, с автоматических аппаратов, заранее выведенных в район прикрытия. Собственно, буи и буксируемые имитаторы шумов известны очень давно. Современная активная версия должна включать сеть из нескольких передатчиков, действующих согласованно. Передатчики генерируют некоторое звуковое поле, динамические характеристики которого специально подобраны для прикрытия конкретной лодки (ведь для неё заранее известны параметры сигнала). Соответственно, подвижная лодка оказывается хорошо спрятана от пассивных гидроакустических систем, благодаря работе активной системы, организованной отдельно от лодки. Давно применяемое “архитектурное” решение.

С чисто теоретической точки зрения задача сводится к тому, чтобы, при условии наличия в зоне действия нескольких управляемых источников сигналов (шума), построить на заданном участке границы зоны акустическую картину, эквивалентную случаю, когда одного из источников (якобы) нет. Этот источник и есть подводная лодка. Задача сложная. Естественно, на практике эквивалентной картины получить не удастся, но можно к ней приблизиться. Если, конечно, есть хорошие технические средства и организация работы по их использованию.

Кстати, отдельная подзадача: как организовать синхронную работу передатчиков системы, если они должны адаптироваться к меняющимся условиям? Понятно, что надводная часть может обмениваться данными по радиоканалу. С подводной – несколько сложнее, но, в принципе, синхронизирующие метки и данные могут быть внедрены в сам маскирующий акустический сигнал, тогда отдельные элементы выстраиваются в систему, слушая друг друга.

Статистика запусков для новой ракеты Orbital Sciences сильно испорчена: подобный взрыв на старте скорее всего связан с серьёзным дефектом конструкции. Кстати, двигатели там – фактически советские, то есть, при должной адаптации должны бы быть надёжными.

На фото (достаточно старом, впрочем: как минимум, 2012 год) – F-35 в варианте STOVL, с внешними подвесками. Центральный контейнер, под фюзеляжем, содержит пушку. Ну или должен содержать: как там на самом деле – не ясно.

Такой пример стратегического решения, возможно, странного: сконструировать сложный в производстве и обслуживании малозаметный истребитель, очень дорогой, который, тем не менее, позволяет подвесить банальный контейнер с пушкой (предусмотрено для двух из трёх вариантов самолёта). Понятно, что как бы ни старались разработчики, внешний контейнер сильно повышает заметность. Хотя, конкретно про это решение писали, будто пушечный контейнер тоже сделают малозаметным.

Известно, что параметры бытового электропитания, например, 220 вольт и 50 герц, в реальности далеки от стабильности: в линиях всегда присутствует шум разнообразной природы. Этот шум можно записывать, если подключить к проводам подходящую аппаратуру. Понятно, что ряд характеристик шума будет общим для той или иной большой группы потребителей. Более того, параметры шума будут уникальными для выбранного интервала времени.

Казалось бы, зачем нужен подобный архив, в котором хранятся записи шумов сетей электроснабжения? Одно из интересных применений состоит в датировке аналоговых (да и цифровых тоже, надо сказать) аудиозаписей. Механизм тут такой: шум электропитания оставляет следы в записи, эти следы можно выделить, сопоставить характеристики с архивными данными, и сказать, когда могла быть выполнена предоставленная запись. Такая методика иногда используется в рамках судебной экспертизы. Естественно, датировать так можно не только аудиозаписи.

Схема не самая совершенная, обладает плавающей точностью, требует не только наличия “архива шумов” со шкалой времени, но и определённых условий работы аппаратуры, на которой проводилась запись, а также совместимости сети электропитания. Но это не отменяет технологического изящества решения.

(Вот одна из работ по данной теме.)

Вышел из печати очередной номер журнала “Доменные имена”. Тема номера – кто бы сомневался? – столичные домены. Помимо других интересных материалов – в выпуске моя статья о “милитаризации Интернета” (да, модное нынче направление), сборе пользовательских данных, системах анонимизации.

“Плащ-невидимка” – это такое теоретическое снаряжение, позволяющее человеку или предмету стать практически невидимым, хотя бы в некотором диапазоне электромагнитных волн. Лучше всего, конечно, подходит видимый диапазон. Возможность создания подобного снаряжения показана в теоретических работах физиков уже несколько лет назад. Сейчас достижения в области невидимости демонстрируют в лабораторных условиях, для весьма ограниченных ситуаций. Но кто знает – возможно, некоторым сильным спецслужбам уже доступно практическое решение, представляющее собой готовый элемент снаряжения, изготовленный в секретных высокотехнологичных мастерских. Интересно представить, какая от такого плаща может быть реальная польза.

Очевидно, подобное секретное снаряжение разрешат использовать лишь для каких-то суперважных операций – в противном случае, риск утечки секретных технологий перевесит выгоды от успешного завершения операции. Предположим, что при помощи плаща (или костюма – не так важно) невидимым становится агент-человек. Теперь его изображение не фиксируют камеры видеонаблюдения. Также, он может пройти незамеченным мимо часовых. Но какой в этом толк?

Если невидимые агенты проникают в какой-то хорошо охраняемый бункер, то такие бункеры ограждены разнообразными заборами. Пройти сквозь забор – плащ не помогает. Даже в случае с часовыми и сотрудниками охраны всё не так просто: хорошо защищённые периметры содержат в составе пропускных пунктов “шлюзы”; войти в такой шлюз невидимке не удастся уже потому, что шлюз активируется оператором, который должен видеть входящего (или выходящего). Если же невидимка забежал внутрь шлюза вместе с кем-то из сотрудников охраняемого объекта, то он будет тут же обнаружен дополнительными сенсорами, которыми оборудован шлюз: а там, как минимум, имеется какой-нибудь рентгеновский или терагерцевый сканер. Запертый внутри кабинки невидимый агент, естественно, произведёт фурор. Но не более того.

Невидимость удобна для предварительной разведки местности, проводимой с некоторого расстояния. Но и тут есть проблема: объективы средств наблюдения придётся выставлять наружу, а тогда их сможет обнаружить автоматический детектор оптики, которым оборудован защищённый сверхсекретный объект. Очевидно, что всякий объект, заслуживающий внимания агента, оснащённого секретным плащём-невидимкой, оборудован детектором оптических приборов. Или даже несколькими такими детекторами. Что уж говорить о радарах, в том числе, длинноволновых, от которых плащ не защищает (по условиям задачи).

Можно было бы сказать, что служба безопасности нашего защищённого объекта даже не догадывается о существовании плаща-невидимки. Но в реальности это вряд ли так – ведь всякая теоретическая возможность должна учитываться при разработке модели угроз для сверхзащищённого суперсекретного объекта. Тем более, что обнаружение невидимок реализуется уже имеющимися средствами.

Конечно, невидимость окажется полезной для роботов-разведчиков: такой робот может иметь небольшой размер и проникать в помещения сквозь системы вентиляции или проползая под двери. Беда в том, что от подобных роботов охраняемые помещения уже защищают, и системы защиты далеко не всегда подразумевают визуальный контакт (хотя разные “лазерные заборы” никто не отменял).

Так что выгод от использования секретного плаща-невидимки не так много. Но область применения у них, тем не менее, есть: плащ нужно использовать не для проникновения куда-то, а для выхода с территории тех или иных объектов, или для того, чтобы скрытно вынести что-то. Защита охраняемого лица от взгляда снайпера – вот другое эффективное применение.

Продолжается новомодный поток анонсов с громкими атаками на SSL/TLS: в этот раз – POODLE, позволяющая свести на нет секретность HTTPS (например) при использовании SSLv3. Занятно, что в сообщении по ссылке читаем: “Today, Firefox uses SSLv3 for only about 0.3% of HTTPS connections” (“Сейчас Firefox использует SSLv3 лишь для 0,3% HTTPS-соединений”).

(Подробное описание, PDF.)