dxdt.blog: занимательный интернет-журнал

Посмотреть, как в “Яндекс.Браузере” работает шумно анонсированная возможность под названием “Краткий пересказ” (“нейросеть сделает краткий пересказ статьи”) – не удалось: я даже специально установил “Яндекс.Браузер” под Debian 11 в отдельную виртуальную машину, но кнопка “пересказа” не отображается. Ну и ладно. К браузеру, как техническому инструменту, эта новая возможность всё равно отношения имеет крайне мало, однако очень хорошо укладывается в популярную сейчас понятийную канву, когда полезность подобных “автоматизаторов” объясняется “нехваткой времени”, а использование мотивируется экономией пятнадцати минут, вместо того, чтобы проверить полезный навык извлечения смыслов первого слоя. (Почему, кстати, вообще предполагается, что тут есть “экономия”? Вопрос риторический. Чтение пятидесяти кратких выводов синонимайзера-переростка тоже отнимает время; далеко не факт, что с какой-то пользой; шансы обнаружить в результате действительно полезный материал – не факт, что велики.)

И тем не менее, если серьёзно, то всё это походит на шутку, а особенно забавно выглядит цитата из официального описания в руководстве: нейросеть не перескажет статью, “если она слишком длинная – попробуйте выбрать для пересказа статью покороче”. Для краткого пересказа – статьи тоже должны быть покороче. Нельзя ли для длинных статей вызывать “пересказыватель” рекурсивно?

В продолжение недавней записки про “слух человека и преобразование Фурье“. Интересно, что в рамках исследований того, как конкретный “сигнал” влияет на слуховое восприятие, происходит запись выдачи некоторого внешнего прибора (который как-то там, предположим, измеряет звуковое давление), далее выполняется визуализация этой записи при помощи алгоритмической и (так или иначе) дискретной обработки сигнала, а потом – описательное сравнение пересказанных человеком (испытуемым и исследователем) впечатлений от прослушивания такого же сигнала. При этом аппаратура и методы анализа используют много моделей явлений окружающей действительности: распространения звуковых волн, их детектирования, электромагнитного усиления в приборе, – опять же, то самое “преобразование Фурье”, – и так далее. Представление о предмете измерения преломляется при переходе между моделями. Но исследуемое прослушивание, как восприятие звука, естественно, проводится без только что описанной аппаратуры. Исследователи об этом часто знают и даже нередко учитывают эффекты. А вот в популярных статьях данный онтологический фон почему-то теряется – получаем очередные иллюстрации в стиле “как видит мир кошка”.

В июне 2023 года на dxdt.ru снова вышло достаточное количество записок, чтобы некоторые из них отметить отдельно, а именно:

• Кибератаки, самоуправляемые автомобили и бот в смартфоне;
• Пифагорейские идеи и доказательство теоремы Ферма;
• Реплика: слух человека и преобразование Фурье;
• Геопривязка в персональных цифровых финансах;
• Open Source и добавление “вредоносного кода”.

С автономными такси-роботами возможны ситуации, когда это такси везёт пассажира куда-то “не туда” или, например, просто остановилось на дороге и не выпускает. Нетрудно предположить, что точно такие же ситуации возможны и в случае с такси, которым управляет водитель-человек. Однако вариант с роботами – отличается, и отличается столь же существенно, как и все подобные “автоматизации”, потому что автоматизация тут автоматизирует и атаки.

Во-первых, возможны массовые взломы и атаки, которые коснутся сразу всех такси-роботов, входящих в ту или иную сеть (нечто похожее периодически случается с сервисами заказа такси). Водитель-человек, в большинстве случаев, может адекватно оценить ситуацию массового сбоя приложения в смартфоне; совсем другое дело – такси-робот, где подобное приложение составляет весь виртуальный блок “принятия решений”. Массовая атака, в лучшем случае, приведёт к остановке роботов-такси. И что тогда делать пассажирам? Отправить к каждому подменный автомобиль тут не получится. И нужно учитывать тот факт, что массовый сбой автомобилей-роботов, если их достаточно много, может вообще заблокировать движение по городским дорогам.

Во-вторых, атаки на такси-роботы всё так же могут проводиться индивидуально, минуя основную систему. Да, эффект не обязательно будет массовым (но возможен и массовый), зато атаковать робота можно по таким схемам, которые для человека не сработали бы. Роботу всё равно, а проблемы опять возникнут у пассажиров. При этом, существенное значение имеет возможность организации именно дистанционной атаки, в том числе, через смартфон или приложение одного из пассажиров. Найти концы и выработать какую-то конструктивную схему выхода из ситуации будет довольно сложно: это уже не социальная инженерия – взломанного робота, накручивающего круги по городским дворам, не сможет переубедить даже официальная служба поддержки.

Так что роботы-такси вовсе не обязательно делают систему безопасной, поскольку возникают новые варианты атак и новые уязвимости.

В статье из 2019 года, посвящённой блокировкам и блокированию протоколов в Интернете, я писал вот что:

Среди перспектив развития систем контроля трафика (именно контроля) можно отметить пропуск только авторизованного трафика. Конечно, такой вариант пока кажется фантастикой. Авторизация трафика — это развитие схемы с белыми списками. В этом случае доступ по спискам IP-адресов и имен не ограничивается, но промежуточные узлы пропускают только трафик, который содержит специальные криптографические маркеры, подтверждающие его легитимность.

Это момент, про который постоянно забывают, когда рассуждают, например, об использовании приложений с криптографически защищёнными каналами типа “точка-точка” (E2E). Схему можно реализовать в “пассивном” режиме: выдали ключи – и на уровне оконечных узлов, на уровне промежуточных узлов, а также на уровне приложений, в трафик добавляются метки. Но с этим же направлением, – авторизация трафика, – связаны и интерактивные решения, реализуемые на уровне прикладных “сокетов”.

Криптография, а точнее – криптология, работает, к сожалению, в обе стороны. Так, на первый взгляд, может показаться, что обеспечение строгой конфиденциальности подразумевает невозможность проверки содержания трафика на соответствие политикам блокировок: как же промежуточный узел будет инспектировать зашифрованный трафик, если раскрытие этого трафика нарушит конфиденциальность?

Но, оказывается, для внедрения политик блокирования не нужно нарушать конфиденциальность и раскрывать трафик. Пока, впрочем, больше в теории. Дело в том, что клиентское ПО может быть так устроено, что вместе с трафиком оно будет предоставлять промежуточному узлу доказательство, что внутри зашифрованного трафика нет “ничего запретного”, предположим, не содержится подстрок (ключевых слов) по заданному словарю. Доказательство предоставляется без раскрытия самого трафика. Если доказательство есть – трафик не блокируется, если нет доказательства – блокируется (тут возможны варианты как с блокировкой ответов постфактум, так и другие, это детали).

Используется некоторый вариант схем с нулевым разглашением, но “нулевое разглашение” тут относится только к трафику за вычетом признака наличия “запрещённых параметров”. Очевидно, что предоставленное криптографическое доказательство отсутствия каких-то свойств защищённого трафика всё же приносит новую информацию о соединении на промежуточный узел, однако можно так устроить протокол, что о прочих свойствах трафика этот промежуточный узел ничего нового не узнает (но “нулевое разглашение”, конечно, лучше тут ставить в кавычки – впрочем, на практике это беспокоит далеко не всех). Выглядит контринтуитивно, требует (пока что) много вычислительных ресурсов, но реализовать, тем не менее, можно: основной “маркетинговый момент” в том, что, как бы, не вносится никаких “бэкдоров” – сохраняется защита на уровне “точка-точка”, но каждый сеанс сопровождается работой “разрешающего” протокола, по которому клиент взаимодействует с ближайшим к нему промежуточным устройством и формирует нужные для пропуска трафика вычислительные доказательства.

Схема может выглядеть как получение от промежуточного узла закодированных специальным образом алгоритмических правил (например, поиск соответствия подстрок), которые клиент будет исполнять на своей стороне для содержания трафика, а криптографический результат выполнения, снабжённый строгой привязкой к соответствующим пакетам зашифрованного трафика, будет отправлять на авторизующий пропуск трафика узел. Это, естественно, не просто некоторый примитивный сигнал “нет запрещённых данных”, понятно, что такой сигнал легко подделать. Напротив, речь о том, что клиент должен выполнить защищённые “арифметические операции”, в точном соответствии с предложенным кодом, чтобы получившийся ответ проходил проверку.

Пример технического использования: предоставление гарантии отсутствия каких-то дополнительных (“запретных”) параметров в защищённой части сообщений “TLS-хендшейка” (читай: ECH и пр.). Но, конечно, схема пригодна и для других применений. Естественно, резко увеличивается нагрузка на оборудование и падает эффективность доставки пакетов (“замедляется скорость”), от этого аспекта уйти не удастся: трафик без “авторизационных изысков” будет ходить несравнимо быстрее. Ну так и программы в персональных компьютерах раньше быстрее стартовали: введение новых уровней абстракции для повышения безопасности в данной области не обладает запретительным эффектом, тем более, когда речь идёт о блокировании доступа “в этих ваших интернетах”.

Почему лабораторная установка для квантовых экспериментов показывает именно эту статистику? Физика не должна бы отвечать на столь общий вопрос “почему?”. Тем не менее, предположим, статистика такая потому, что через несколько минут две группы исследователей, работающих в одном общем эксперименте, но в разных лабораториях, удалённых одна от другой, сравнят результаты измерений и подставят их в формулу, связанную с неравенством Белла – показатели должны совпасть с уже согласованными ожиданиями.

Впрочем, возможна и несколько другая трактовка: в тот момент, когда исследователи обменялись результатами измерений, обсудили их и пришли к общему мнению, исходные показатели, полученные ранее лабораторными установками, участвовавшими в эксперименте, определились – но, из-за особенностей восприятия принципов причинности, всем исследователям кажется, что это в прошедший момент эксперимента показатели были именно такими. Вокруг неравенства Белла много подобных лазеек, а самые интересные из них вовсе и не касаются строго экспериментальных классических предположений (вроде задержек по времени, “паразитных” наводок в пространстве и тому подобных “эксперментально-физических” особенностей, которые, впрочем, не так давно были все закрыты современными экспериментами).

Эксперимент, связанный с неравенством Белла, строится так: квантовый объект, который можно разделить на пару достаточно хорошо локализуемых феноменов (например, запутанные, сцепленные общим состоянием частицы), распределяется по двум разнесённым в пространстве лабораториям, после чего две группы исследователей (или просто два исследователя, не важно), находящихся в этих лабораториях, измеряют каждый свою часть выбранным способом, а способ выбирают случайно (насколько вообще возможно случайно что-то выбрать: со случайностью тут связан отдельный набор “лазеек” – см. ниже). Дальше строится статистика по многим последовательным измерениям, где для каждого измерения, в каждой лаборатории, исследователи фиксируют, какие именно проводились измерения и какой получился результат. Потом эти результаты сравнивают между собой, обязательно учитывая последовательность типов измерений. Получается статистика, которую описывает модель квантовой механики. Определяющим моментом оказывается то, что измеряется одна квантово-механическая система.

Однако если попытаться свести наблюдаемый результат к некоторым заранее принятым допущениям, то легко возникает ощущение некоторой “контринтуитивности” – проступает корреляция, которой, как бы, быть не должно, поскольку, предположим, расставленные в разных и достаточно удалённых точках пространства системы не должны влиять одна на другую мгновенно. Это всего лишь допущения, которые иногда считают некими законами, как в “законах физики”. Видимо, отсюда растёт сравнение с “классической физикой”, приводящее к трактовкам в стиле “если измерить спин одного электрона из пары, то спин второго тут же изменится”. Однако “классическая физика”, что бы это ни значило, тут не должна никак мешать и вообще в процесс включаться.

Неравенство Белла показывает, что статистику, согласующуюся с некоторой интерпретацией экспериментов в области квантовой механики, нельзя получить при помощи параметров, находящихся за пределами модели, если, например, запрещено согласование этих параметров через пространство со сверхсветовой скоростью (а точнее – мгновенно). Но если мгновенное согласование возможно, то и статистику можно получить какую нужно. Нужна ли тут некоторая “не-локальность”? Не особенно: можно, например, продолжать считать, что всё “локально”, потому что ещё нужно принести и сравнить данные, чтобы построить статистику; а можно считать “локальной” саму квантовую систему. Подобная “не-локальность”, построенная на попытке вложить квантовый эксперимент над потоком вероятности в ту самую “классическую физику”, это лишь один из способов интерпретации, и вовсе не обязательно, что в него верят все физики.

“Локальность” против “не-локальности” основывается на введении расстояния и пространства. Как вообще можно понимать пространство? Предположим, что разнесённые по этому самому пространству частицы, участвующие в эксперименте, вовсе не удаляются одна от другой: эти частицы максимально похожи, они даже находятся в “общем” квантовом состоянии, что, – с точки зрения потока вероятности, описываемого, предположим, волновой функцией, – просто не позволяет их разделить в пространстве для измерения. Это всё один поток, который, предположим, экспериментально расщепляется на две статистики не ранее момента обсуждения результатов измерения экспериментаторами. В момент обсуждения одна последовательность результатов измерений привязывается к другой, а математический аппарат квантовой механики просто позволяет работать с потоком вероятностей так, что при преобразованиях несколько возможных исходов не теряются. Более того, известная интерпретация предполагает, что это группы исследователей, осуществляющие экспериментальные измерения квантовых феноменов, попадают в состояние “квантовой суперпозиции”, зацепившись за волновую функцию, а тот результат, который потом описывают популярные статьи, это как раз “коллапс волновой функции исследователей”, произошедший при сравнении показателей статистики.

С другой стороны, само пространство, выраженное в метриках расстояний, может представлять собой несколько более сложный феномен. Например, более “похожие” объекты находятся ближе. Тогда разнесение (условных) антенн экспериментального оборудования вовсе не означает, что и измеряемые частицы разнесены: дело в том, что для более или менее строгого экспериментального определения расстояния “в пространстве” требуется время, а для времени – требуется опорная частота, но её найти можно не всегда.

Ещё одна занятная лазейка касается “степени случайности” параметров измерений: исследователи, согласно условиям эксперимента, должны выбирать параметры измерений непредсказуемым, для окружающей эксперимент действительности, образом. Предположим, что при создании эксперимента строго определяется не только весь возможный набор результатов измерений, но и действия самих измеряющих. Тогда, опять же, можно получить любую статистику, подходящую под любые неравенства. Устранить этот аспект (обычно, называемый “супердетерминизмом”) не получится – он находится среди допущений, задающих интерпретацию эксперимента. Это позволяет, как минимум, уверенно сохранить “локальность”. Отменяет ли наличие подобного “супердетерминизма” свободу воли исследователей? Нет, не отменяет: исследователи всё так же вольны интерпретировать результаты, а перед этим – планировать серии измерений и технические детали экспериментов, составляя собственное представление о них. Здесь, кстати, кроется один из отличительных аспектов осознания, который никак не вписывается в новомодные системы ИИ с “машинным обучением”.

И это далеко не все онтологические лазейки, связанные с интерпретацией неравенства Белла.

(См. также “Алгоритм Шора и Вселенная кубиками“, “Алгоритм Шора в фантастической машине превращения вероятностей“.)

Скриншот – рыба на букве ρ в слове ἔρχονται, из манускрипта Vat.Gr.1666, который датируется восьмым веком н.э. (это перевод “Диалогов” Григория I Великого, папы римского, на (древне)греческий, выполненный папой римским Захарием).

Очередное подтверждение того, что развитие предметной области современного “Интернета” (в кавычках) существенным образом состоит из “битвы за банхаммер”: сервис Twitter, который заблокирован в некоторых странах, теперь ещё и на своей стороне ввёл, фактически, дополнительное блокирование – для просмотра записей требуется зарегистрироваться и авторизоваться, а незарегистрированные пользователи не могут просматривать никакие записи. (Возможно, это временная мера, но не факт.) Не так давно Twitter был сервисом глобальным, насколько это вообще позволяет Интернет, но сейчас времена поменялись, поэтому вводятся многослойные ограничения.

Между прочим, слово “ашка” работает в качестве уменьшительного и для латинской буквы a, и для латинской буквы h. Такой вот получается “омонимический инвариант”, склеивающий две латинских буквы.

Предположим, подавляющее большинство жителей мегаполиса пересадили на автономные, самоуправляемые автомобили-роботы, действующие в режиме такси, а личный автотранспорт находится под запретом. При этом автомобили-роботы образуют единую систему, собирающую детальные данные о поездках и пользователях. Зато перемещение на таком такси – бесплатное (фактически: на практике, возможно, за некие “кредиты”, это уже детали). Действительно, очень популярное мнение гласит, что многие современные интернет-сервисы бесплатны для пользователя потому, что они “зарабатывают” на собираемых данных, так как используют эти данные в коммерческой деятельности (перепродают другим пользователям). Может ли сеть автомобилей-роботов “зарабатывать” подобным способом? Сеть собирает информацию о том, кто, куда и когда совершил поездку, как этот пользователь поездку планировал. Понятно, что данные нетрудно “обогатить” дополнительной информацией.

Самая главная особенность тут в том, что “пользу” от данных можно оценивать только вместе с охватом сети. Это же относится и к рассуждениями про только что упомянутые современные массовые интернет-сервисы, которые, якобы, бесплатны для обычных пользователей потому, что они “зарабатывают на данных об этих пользователях”. Если охват сети не велик, но при этом распространяется на массового пользователя (важная оговорка), то и толку от таких данных немного – данные подобного “редкого” пользователя будут либо слишком необычными, либо слишком “средними”, которые и так заранее понятны.

Однако подобные сервисы с очень большим охватом с некоторого момента приобретают необычную, регулирующую функцию. Которая, как раз, и важна.

Рассмотрим в качестве примера сервис, сообщающий в реальном времени данные о трафике на автомобильных дорогах: если этим сервисом, как источником данных, водители пользуются достаточно массово, то информация, которую сервис показывает водителям, начинает влиять на реальный транспортный трафик. То есть, всякий такой массовый сервис, вне зависимости от того, как он получает информацию, оказывается управляющим сервисом: если на Цветочной улице сервисом нарисован затор, то на эту улицу едет меньше водителей, использующих сервис, соответственно, выбирающие пути объезда автомобили начинают создавать заторы в других местах, вместо того, чтобы стоять в очереди, ожидая возможности въехать на Цветочную улицу. Всё это приводит к возникновению обратной связи, которая, если её не учитывать в работе сервиса, сможет нивелировать его эффективность. Кроме того: на сборе каких именно коммерческих данных может заработать этот сервис, если попытки заработать будут приводить к изменению реального трафика?

Ситуация с автомобилями-роботами, которыми почти все жители вынуждены пользоваться по условиям задачи, несколько интереснее. Нет особого смысла в сборе данных о поездках пользователей, если управление такой сетью позволяет отправлять этих пользователей куда угодно, пусть, для начала, и только через механизм рекомендаций, “основанный на данных о трафике и информации о состоянии окружающей среды”. Если иных транспортных вариантов нет, то не нужен сбор статистики о поездках и какая-то торговля данными – просто привозим нужное количество пользователей в заданный фуд-корт; конечно, объявляя его ближайшим из минимально загруженных.

Air gap (“воздушный зазор”) – это ситуация, когда между двумя узлами не просто отсутствует сетевое соединение, но оно отсутствует на физическом уровне: например, защищаемый компьютер не подключен к сетям проводами, а может даже и к сети электропитания подключен через специальную развязку. Главное: предполагается, что, из-за отсутствия физического подключения к сети передачи данных, данные не утекают, а также и не могут “притечь” зловреды снаружи. Есть разные современные техники преодоления “воздушных зазоров”, но нередко забывают про то, что, исторически, всякие зловреды, как раз, долгое время только через “воздушный зазор” и распространялись массово – это “классические” компьютерные вирусы, ходившие от ПК к ПК на дискетах.